Антиглянец
Шрифт:
– Наташ, ты чего? Там семьдесят тысяч евро по году проплачено. Если надо, мы лучше из моды что-нибудь выкинем, – предлагала я.
– Из моды нельзя. Там твой отчет о Милане, – протестовала Лия.
Мы бились до последнего, пытаясь убрать восставшие на нас и торчавшие из всех щелей х…и, которые попортили гламурную красоту. Простая, как мычание, физиология плохо сочеталась с хрупким миром мечты. Я всегда это подозревала.
– Алена, вылетаем в восемь вечера. Из «третьего» Внукова. Знаете, где это? Да вы же помните, вы там были… – сообщила Аня накануне.
Как не помнить. Сюда,
Теперь я вела на посадку группу девушек, которых мы отбирали тщательнее, чем для полета в космос. Только крупные города, только приятная внешность. Островская запросила их фотографии по мейлу, сославшись на то, что это нужно для публикации. Я была против: главное – талант.
Но Лия меня убедила:
– Если ты Волковой приведешь уродок, испортишь себе всю поездку. И виноватой будешь ты. Тебе это надо?
В аэропорту девочки жались ко мне, как цыплятки к наседке. Я была для них человеком из другого мира, сияющим ангелом гламура, который открывает врата, клеит визы в паспорта и мостит лестницу в небо. Там, высоко, высоко, где кто-то пролил птичье молоко, их ждут гонорары, олигархи и корона британской империи. Не удивлюсь, если они ожидают от этой поездки встречи с королевой. Ну в крайнем случае, с Абрамовичем.
Я чувствовала свою ответственность гуру и вела их за собой, удерживая на лице улыбку Будды.
Аня шла впереди, стараясь делать вид, что она не с нами.
В самолете Волкова, усевшись, указала на кресло напротив.
– Алена, здесь ваше место.
– Алена Валерьевна, добрый вечер. Рады вас снова видеть, – та самая Светлана, с которой мы так памятно летели из Ниццы, склонилась надо мной. – Что вам предложить? Воду с лимоном, как обычно?
Неужели она помнит?
– Идите, Света, гостями нашими займитесь, – Аня обернулась назад, где копошились и галдели девчонки, не зная, как им себя вести. Волкову раздражало присутствие такого количества незнакомых и не равных ей по статусу людей, которых она вынуждена терпеть в близком контакте.
– Алена, сразу говорю, в Лондоне вы будете без меня с ними разбираться. Я зря, конечно, пошла у вас на поводу, надо было отменить эту поездку… Что они там никак не сядут? Светлана, принесите мне кофе!
Волкова никак не могла выбрать между желанием продемонстрировать, кто здесь хозяин, и необходимостью оказывать гостеприимство.
– Вы не волнуйтесь. Я с ними справлюсь.
– Надеюсь! Не люблю этой демократичности… Должна все-таки быть дистанция между… нами и ими. Я буду на Форуме, а вам придется водить их по городу. Вы подготовились? Экскурсовода не будет, вы помните?
Я уже три дня читала путеводители. Зря, наверное, я боролась за этот конкурс. Теперь вся ответственность ложилась на меня – любое доброе дело должно быть наказано. Я оглянулась на девушек. Они наверняка думали, что глянец – этакая большая индустриальная машина, в которую им посчастливилось присесть. Никто же не знал, что, если бы мой бедный глянцевый ангел не напрягся, растрачивая на этом деле весь свой административный ресурс, то никого Лондона бы у них не было.
Девицы
– Алена Валерьевна, а что это за самолет?
– Никаких снимков! Уберите! – я сделала предостерегающий жест. – Вы в гостях. Мы все здесь в гостях. Поэтому давайте будем очень ненавязчивы.
Ксения смутилась, спрятала телефон в сумочку. Луи Виттон, отметила я, откровенная подделка.
Когда я вернулась на место, Волкова перегнулась ко мне через проход.
– У вас получается даже лучше, чем у меня. Я была права!
Мне было неловко сидеть так близко от Волковой. Никогда я не любила интимную близость с начальством. Даже если закрываешь глаза, приходится контролировать выражение лица. Волкова сидела в кресле, напряженно глядя перед собой. Теребила кольцо с большим прозрачным голубым камнем. Курила. Иногда я ловила на себе ее взгляд. Почему она нервничает?
Насколько я знала, Аркадий поправлялся. Волкова скоро выпишут из швейцарской клиники, в которую месяц назад его перевели из Франции. Аня летела в Лондон в том числе для того, чтобы убедить партнеров и друзей мужа, что у него все в порядке. Потому что, если жена не у больничной койки, значит, пациент скорее жив, чем мертв.
Об этом рассказала Островская. Интернет и Лия – у меня остались два источника информации об «Интер-Инвесте». Канторович не звонил. И больше никогда не позвонит.
Накануне я набирала в Яндексе: Канторович. Компьютер выдал весь бэкграунд до копеечки:
«Интер-Инвест» повысил цену предложения за южноафриканскую GoldenPlaces до $3,9 млрд. Конкурент российского холдинга канадская компания CGF может отказаться от борьбы за актив.
Если сделка состоится, то «ЗолотоПлюс», входящая в структуру «Интер-Инвеста», обеспечит себя запасами драгметаллов на двадцать лет. Дела компании в последнее время идут в гору: цены на золото и никель на мировых рынках растут не по дням, а по часам. Второй раунд переговоров о покупке добывающей компании GoldenPlaces, который провел в Йоханнесбурге Александр Канторович, завершился успешно.
«Уже получено подтверждение от BNP Paribas и Soci'et'e G'en'erale об организации финансирования для поглощения Golden Places», – говорится в официальном сообщении холдинга. Эксперты прогнозируют, что предстоящее IPO «ЗолотоПлюс» на лондонской бирже пройдет успешно. Первоначальные оценки в $10 000 за депозитарную расписку могут быть скорректированы в сторону увеличения на 20% уже на этапе размещения заявок».
Значит, все у него хорошо. И мои пять копеек есть в этих миллиардах. Пока Александр Борисович боролся за светлое будущее своего капитала в Йоханнесбурге, я обеспечивала уход за его невестой. И он мог не отвлекаться от великой битвы за бабло. Ну что ж, пусть хоть кому-то будет хорошо.
Аня задремала. Слава богу, теперь и я могла немного расслабиться. Открыла журнал, апрельский номер, который сдавали без меня. И тут же наткнулась на две ошибки. В заголовке стояло: Harrord’s. Культовое место для настоящих it-girl.