Анафема
Шрифт:
– Ты никуда не уйдешь, милая девочка, — издевательски сказал темноволосый охранник.
– Моя сестра... она... Я должна ей помочь!
– Я бы сказал, что твоей сестре сейчас лучше, чем тебе.
– Он издал жестокий смешок, который разжег мой гнев.
Скрежеща зубами, я ударила кулаком по двери, и яркий свет вспыхнул у меня перед лицом, а поток жара отбросил меня назад. Боль пронзила мой позвоночник, когда я упала на грязный пол, а воздух вылетел из моих легких от удара. Каждая мышца дрожала от того, что прошло через меня. Когда это
Охранник снова хмыкнул.
– Пахнет жареными апельсинами.
– Что скажешь? Высокая луна? — спросил блондин-охранник, стоявший рядом с ним.
– Да. Вечерняя смена сменит нас, и мы встретимся здесь. Сообщи Рувиму и Столюсу.
Я сосредоточилась на дыхании, пока они болтали о чем-то зловещем, что у них на уме.
– Столюс? — стонал другой охранник.
– Этот ублюдок веселый, как высохшая ракушка. Я ему не доверяю. Думаю, он нас сдаст при первой же возможности.
– Дай ему немного банебери, и он с головой прыгнет с башни Дандимира, если мы ему скажем.
Оба охранника захихикали.
– Что бы я не отдал, чтобы увидеть это, — сказал тот, чьи голос я узнал как голос блондина.
– Этот подозрительный ублюдок в последнее время ведет себя странно. Все время чешет руку.
– Наверное, у него мюрипокс. Может, бросим его к ней.
Оба охранника снова рассмеялись, а я поднялась в сидячее положение и глубоко вздохнула.
– Идите уже. Не знаю, сколько я еще смогу это выдержать. Мой член как будто вот-вот разломится из штанов. Умираю от нетерпения посмотреть.
– Слова темноволосого подтвердили то, на что я уже испытывала ужас.
Услышав их удаляющиеся шаги, я оглядела камеру. Только мерцание факела за дверью, проникающее через маленькое окно, давало тусклый свет. Мышцы болели, горло пересохло, я ползал на четвереньках, ища оружие или, может быть, каким-то чудом, способ сбежать.
Напряжение застыло в моих конечностях, тело устало от стресса этого вечера. Сначала изгнание Алейсеи, бегство по лесу от какого-то существа, обитающего в нем. А теперь это.
Алейсея. Я даже не успела осмыслить события, произошедшие ранее. Очень реальная возможность, что Морос убил ее.
Оставь это, подсказывал мой мозг. Я не могла позволить себе сейчас об этом думать. Я должна была найти выход из камеры, пока они не вернулись.
Потом я бы нашла дорогу обратно в лес. Обратно к ней.
Даже если это означало возвращение к ничему. Я должна была узнать, жива она или мертва.
Неизвестность мучила меня, возможно, даже сильнее, чем то, что я видела, как Морос, или то, чем он стал, утащил ее, потому что тогда, как бы разрушительно это ни было, я могла бы отпустить ее. В тот момент мне было бы все равно, что ждет меня с этими людьми, потому что без моей сестры для меня ничего не имело значения.
Но я не видела, как она умерла.
И благодаря этому, пусть и небольшому, оставалась щепотка надежды.
Воля к борьбе.
В тенистом углу камеры я протянула руку и нащупала твердый каменный предмет. Улыбаясь, я взяла его и поспешила обратно к свету, чтобы посмотреть, какое оружие из него получится, но, увидев его в свете, я нахмурилась, глядя на странный черный предмет, сжатый в моей ладони.
Из его верхней части выросли две длинные щетинообразные структуры, за которыми следовали десятки волосоподобных волокон, щекотавших мою кожу. И клешни. Клешни, которые щипали тонкий слой кожи на моем пальце, предвкушая возможность укусить.
Я издала пронзительный крик и бросила предмет на пол, где он разлетелся на сотни маленьких черных насекомых, которые разбежались по поверхности.
Я вскочила на ноги и отступила к стене. Почувствовав щекотку на голени, я приподняла юбку настолько, чтобы увидеть двух насекомых, ползущих по моей ноге. Острая боль пронзила мою кожу.
Снова закричав, я ударила ногой, отбросив их, и растоптала еще десятки, направлявшихся ко мне. Хрустящие карапаксы трещали под моими ботинками, а брызги внутренностей смачивали мою обнаженную кожу.
Гораздо более крупный жук скользнул в мою сторону, щелкая клешнями. Панический вздох перехватил мое дыхание, и я растоптала его. Ярко-желтые внутренности брызнули на мою юбку, стекая по ткани.
Длинный шипящий звук эхом разнесся по камере, и все крошечные жуки скользнули к более крупному, словно втянутые в него. Их блестящие черные оболочки скомкались в кучу черной слизи.
Выдохнув тяжело и дрожаще, я уставилась на все это.
Щекочущее ощущение на руке ввергло меня в новую истерику, и я отдернула рукав, но не нашла там ничего, кроме одиночного волоса. Дрожа, я прижала руки к рукам и ногам, полностью потрясенная и взволнованная.
Из тени на свет вышли еще два больших насекомых. Одно черное, как и другое. Второе — красное с черными пятнами.
– О, боже. Пожалуйста.
Звон металла привлек мое внимание к двери, где через окно был виден темноволосый охранник, которого я видела раньше.
– Феррис будет первым. Его казнят на виселице на рассвете, — сказал он, и мое сердце забилось при щелчке замка.
Насекомые скрылись в тени, когда свет из дверного проема осветил темную камеру, и два охранника вошли внутрь. Третий остался стоять в дверном проеме.
– Затем будет Джевхер, а потом мы выпустим ее в яму.
Я не имела представления, что такое яма, но в его голосе, когда он это говорил, слышалась мучительная нотка веселья.
Четвертый охранник спотыкался рядом с ними, тот, которого я узнала в лесу, который, казалось, был против их идей.
– Ах! Похоже, кто-то все-таки передумал.
– Рыжеволосый охранник похлопал его по плечу.
Тихий охранник нервно хихикнул.
– Почему все удовольствие должно доставаться вам, ублюдки?
– Он прочистил горло и почесал руку, которая была красной и полностью воспаленной.