Анафема
Шрифт:
С его чешуйчатой эремейской кожей, практически незаметной, если не прикасаться к ней, Равезио больше всех страдал от рук охранников во время заключения, поскольку они иногда наслаждались пытками, сдирая чешуйки с его тела. Эремейцы, в целом, презирались, особенно королевской элитой — все они считались ворами и злодеями в глазах короля.
Но как заключенный у эремейцев, Равезио рассматривался не более чем как загнанный в клетку зверь, которого можно тыкать и дразнить.
– Нет. Я сделаю это сам. Присмотри за ним на минутку, ладно?
– Конечно.
– Равезио улыбнулся, подняв
Охранник сглотнул.
– Вы долго будете, сэр? Я не сообщил, что я ушел из Костелвика.
– Нет, не долго.
– Зевандер вышел из большого зала и прошел по коридору к каменной прихожей, в которой находилась стальная дверь. Он прошел через нее в узкую каменную лестницу, которая изгибалась, спускаясь к подземельям замка.
Вековые останки семьи были увековечены в каменных статуях, и, проходя мимо статуи своей матери, он сделал знак богов, как того требовал этикет.
За мемориалами находились подземелья, и Зевандер остановился, дойдя до камеры, в которой содержался Долион. Хотя маг был заключен в тюрьму, Зевандер сделал все возможное, чтобы ему было комфортно, предоставив ему тонкий шелк и роскошную перину. На полу камеры стоял кубок с элем, а рядом лежали недоеденный пирог с гримшанком и буханка хлеба.
– Должен сказать, что быть твоим пленником — не совсем наказание, — сказал Долион, подняв глаза от одного из свитков, которые он читал при свете лампы.
– Девушка перешла, — сказал Зевандер, игнорируя его комментарий.
– Она здесь, в Эфирии.
Нахмурившись, он наклонился вперед и повернулся на стуле. — Она перешла? Смертная?
— Да. Как это возможно? Насколько я понимаю, Умбравале был создан, чтобы не пропускать смертных.
— Да. Однако это доказывает, что она — потомок семи родов. Только им разрешается так легко переходить. Где она сейчас?
– Ее схватили имперские гвардейцы.
– О, боги.
– Он опустился в кресло и вздохнул.
– Король казнит ее. Смертная в Эфирии? Можешь представить, какой поднимется шум?
– Ее не отвели в королевские подземелья. Ее отвели в Костную стражу.
– Костная стража?
– Смущенно нахмурившись, он покачал головой.
– Зачем?
– Я подозреваю, что гвардейцы намерены сами избавиться от нее. Вопрос в том, позволим ли мы им это сделать?
– Было бы очень жаль, но Зевандер не хотел связываться с ней, если они не собирались превратить ее кровь в камень.
– Позволить им? Ты с ума сошел? Конечно, мы не позволим им! Она последняя из своего рода!
– И она представляет угрозу, пока жива. Привезя ее в Эйдолон, мы только привлечем внимание магов, и если они найдут тебя здесь, то получат не только тебя, но и последнюю представительницу рода септомиров.
– Зевандер не стал упоминать о том, что она каким-то образом оказалась полностью невосприимчива к его силе. Уже одно это делало ее угрозой для него.
– Я сказал, как есть, Зевандер. Ее нужно защищать любой ценой. Если она погибнет, мы потеряем не только кровную линию, но и целую этническую группу.
– Я не просил взять на себя опеку.
– Тогда ты будешь соучастником убийства.
Леталиш
– У тебя забавный способ выражаться, старик. Я хочу доказательства, что она та, за кого себя выдает.
– Есть только один способ доказать...
Зевандер поднял небольшую пробу крови, которую он собрал в мире смертных.
– Как ты это нашел?
– Это было повсюду на арке в лесу. Это привело меня к ней.
– Очень хорошо. Очень хорошо.
– Он надел лупу на глаз и осмотрел маленький камень.
– Конечно, он слишком мал для септомира. Но его может хватить, чтобы обнаружить ее ауру.
– Он потянулся за сумкой, одной рукой рылся в ней, а затем поставил тигель на стол.
– Мне понадобятся некоторые принадлежности на длительный срок. Зрительная труба и несколько зелий.
– И где я должен найти эти принадлежности? — спросил Зевандер, наблюдая, как тот кладет маленький кровавый камень в тигель.
– В моей старой лаборатории в Цитадели.
– Маги не контролируют твою старую лабораторию?
– Они бы уже обыскали ее и украли все ценное. Подозреваю, что там остались только мои зрительные трубы и зелья, которые они считают бесполезными и могут добыть сами.
Взяв одну из многочисленных разноцветных пробирок, стоящих в держателе, он вылил фиолетовую жидкость на камень, и она зашипела при контакте. Черный дым поднялся из тигля, и когда шипение утихло, осталось только серебро из кровавого камня. Дым сплелся в воздухе, затем упал в тигель, каким-то образом увлекая за собой кусочки металла по поверхности, пока не сформировал фигуру, похожую на глиф. Острый символ в виде крючка, похожий на косу, лезвие которой служило костным верхним гребнем того, что выглядело как глаз птицы.
– Глиф смерти. Корвикаи поклонялись богине смерти.
– Это не значит, что она обладает какой-то великой силой.
— Приведи ее сюда. Посмотрим, есть ли у нее этот знак на теле. А пока я обещаю тебе, что работаю над другим способом ослабить твое проклятие. Сделай мне эту услугу, и я приложу все усилия, чтобы избавить тебя от этого невыносимого Сейблфайра.
— Если ты этого не сделаешь, я приложу все усилия, чтобы ты страдал вечно.
ГЛАВА 27 МАЭВИТ
Сильный толчок сзади отбросил меня вперед, и я упала в темную камеру. Огонь пронзил мои колени и ладони, когда галька на полу впилась в мою кожу. Я повернулась как раз в тот момент, когда железная дверь закрылась, и мой похититель заглянул внутрь через небольшое отверстие, вырезанное в ней.
Вскочив на ноги, я бросилась к двери и ударилась о твердую поверхность.
– Выпустите меня! Пожалуйста! Выпустите меня!