Анафема
Шрифт:
– Ты чудовище, — прошептала я. Я подняла взгляд на женщин, чьи ладони были прижаты к стеклу, а кусочки содранной кожи, отслоившиеся от их оголенных рук, плавали вокруг их пальцев.
Его мрачный смех эхом разнесся вокруг меня, вызывая волну ужаса по моей спине.
– Да. Полагаю, для некоторых я чудовище. Пусть твоя сестра будет тебе уроком. Диким и непокорным женщинам нет места в этом мире. Тебя нужно приручить или, если понадобится, усмирить.
Я укусила себя за щеку, чтобы сдержать слезы, и почувствовала вкус крови на языке. Я не хотела, чтобы он видел, как его слова повлияли на меня. Как они вызвали холодную и пустую панику в
– Ты явно не знаешь мою сестру.
– Если бы только у меня была амбиция взять и ее. Я бы добавил ее в свою коллекцию великолепных существ. Пойдем. Я покажу тебе еще одного.
– Я не хочу его видеть, — отрезала я.
– О, но ты должна! Это, пожалуй, самое увлекательное из моей коллекции. И я подозреваю, что тебе это понравится.
– Он наклонился ко мне, и я сделала шаг назад, но он схватил мои связанные руки и резко дернул.
С неохотой я последовала за ним, извиваясь, чтобы освободить запястья, и еще раз оглянувшись через плечо на тех бедных женщин.
Он привел меня в другую комнату, где от стен отскакивали рычание и грохот. Из темного угла что-то наблюдало за нами.
– Помнишь хорошего капитана, который сидел рядом с тобой за завтраком? Того, который лапал тебя под столом?
В ответ раздался громкий лязг цепей, скребущих по цементном полу. Из тени выскочила фигура, и, оказавшись в мерцающем синем свете, я разглядел ее гротескную форму. Страх сжал мне грудь, сдавливая легкие, когда я пробежала взглядом по ужасающей уродливости. Она стояла, наклонившись вперед, ее позвоночник торчал из кожи шипами, напоминающими мне ящерицу. Половина его лица расплавилась, превратившись в пустой холст кожи без глаз, носа и зубов. Другая половина представляла собой впалую глазницу, деформированный нос и черепную челюсть с заостренными зубами. Молочно-белая кожа служила полупрозрачным барьером для карты вен, которые пульсировали с каждым ударом его сердца, выступающего через кожу.
С открытым ртом я едва могла дышать, впитывая его чудовищную форму.
Морос поднял флакон с камнями, который он достал во время завтрака. Казалось бы, безобидный завтрак, который дал мне мало представления об ужасе, с которым я столкнулась.
– Похоже, что при употреблении камни способны изменять кости и плоть. Тот, кто когда-то был хорошим и порядочным капитаном, теперь стал плотоядным зверем.
Каждый нерв в моем теле затрепетал от ужаса, когда он обошел меня.
– Видишь ли, я может быть и монстр, но я также могу быть очень заботливым по отношению к тебе, моя нежная маленькая роза.
– Он смахнул прядь волос с моего плеча, мое тело было настолько потрясено, что я едва заметила, как его губы приблизились к моей шее, пока он не прошептал: - Иди. Пора изгнать твою сестру.
ГЛАВА 24 МАЭВИТ
Как я потом узнала, у травмы есть несколько стадий, и я перешла от гнева к чувству полной безнадежности.
Горький
Через окно я наблюдала, как солнце опускается в пламени розовых и оранжевых оттенков, которое в любой другой день я бы сочла прекрасным.
Теперь оставалось не так много времени.
Хотя некоторые изгнания происходили днем, большинство из них происходило ночью.
Алейсея ненавидела темноту.
Сама мысль о том, что она бродит по лесу ночью, заставляла мои мышцы сжиматься в узел. Однако мои обстоятельства были не лучше. Морос оказался таким же монстром, как и те, кто обитал в этих лесах.
В моей голове мелькнул образ русалок, и я вздрогнула, затаив дыхание. Мои мысли увлекли меня в темные уголки, где жертвы Мороса протягивали ко мне руки, втягивая меня в ад своих умов.
– Он и тебя тоже ранит.
– Густой голос с акцентом пронзил мои мысли, и я резко вдохнула, прижавшись спиной к изголовью кровати.
Оглядевшись по сторонам, я увидела Даниру, девушку -ливерийку, которую он убил, сидящую в кресле-качалке в темном углу комнаты. Ее бледная обнаженная кожа освещала глубокие черные швы бальзамирования, которые пролегали чуть выше ключицы и ниже обнаженной груди.
Белые, мутные глаза смотрели в пустоту, не фокусируясь, и этот вид вызвал у меня озноб по спине.
– Ты должна сбежать. Ты и твоя сестра.
Каждый мускул моего тела дрожал, челюсть была скованной и болезненной.
– Н-н-нет куда б-б-бежать.
Она перестала раскачиваться в кресле. Не отрывая глаз от меня, она поднялась на ноги и медленно пошла к кровати, остановившись у ее изножья.
– Ведьма, — прохрипела она.
– Ведьма. Ведьма. Ведьма.
Я прижалась к изголовью кровати, пока позвоночник не защемило от давления.
Она подняла ладонь. Словно вырезанный ножом, на ней появился символ. Вертикальная линия с множеством пересекающихся линий, напоминающих позвоночник, за которым светился серебристый свет.
– Ведьма. Ведьма. Ведьма.
– Ее тело дернулось, когда она прижала ладони к кровати и прошептала последнее: - Ведьма.
Она бросилась ко мне.
Я вздрогнула и резко выпрямилась, глазами оглядывая темную комнату. Мои мышцы дернулись, когда я заметила пустой стул в углу, на котором она сидела еще мгновение назад. Ничего, кроме высокого шкафа, умывальника на комоде, тумбочки и лампы рядом с кроватью.
Никаких следов Даниры.
Я выдохнула с содроганием, вспоминая последние мгновения того, что, должно быть, было сном. Однако символ на ее руке запечатлелся в моей памяти. Что он мог означать?
Пока я размышляла, реальность ворвалась в мою голову. Моя сестра. Изгнание.
Дверная ручка щелкнула, и я подняла руку, чтобы защитить глаза от света, заливавшего комнату. Ширин, служанка Мороса, стояла в дверном проеме.
– Пора, мисс.
ЧАСТЬ II
<