Анафема
Шрифт:
Жара сменилась ледяным холодом, и Зевандер еще на мгновение удержал щит, чтобы туман Казимира не коснулся Долиона. Хотя пламя в его жилах защищало кровь Зевандера от замерзания, оно явно не помогло бы магу.
Холод улетучился, и Зевандер отбросил плащ, выпустив трех больших скорпионов. Появились еще два мага, первый лежал в кусках разорванной плоти, его вены были разорваны.
Зевандер приготовил свой клинок для первого, кто осмелится атаковать. В отличие от карнификанов, полностью лишенных магии, маги двигались быстро и эффективно, уклоняясь от ударов жал скорпионов.
Казимир послал еще один ледяной взрыв, который
– Держитесь! — крикнул Зевандер.
Их силы могли удерживать щит только в течение определенного времени. Как два убийцы узнали во время обучения, лучшим оружием было изматывание врага. Использование всех запасов энергии и парирование с контратакой. Скорпионы ждали, щелкая клешнями, пока Казимир удерживал непрерывный поток, заставляя магов тратить свою магию на удержание щита. Обе стороны, несомненно, уставали, поскольку их силы постепенно истощались.
Зевандер, с другой стороны, терпеливо ждал, мысленно считая проходящие секунды.
Пока щиты наконец не упали.
Все три его скорпиона быстро вонзились в сердца двух магов. Один из них разорвался пополам, когда металлическое жало вышло наружу. Через несколько минут все три мага лежали изуродованными на травянистом холме.
Казимир наклонился вперед, хрипя, пытаясь отдышаться.
– Ради богов... Я становлюсь слишком старым для этой херни.
Скорпионы побежали обратно к Зевандеру, а он взглянул на карнификанов, которые отступили обратно в Крепость Корвус. Пока оставшийся маг, ужаленный в сердце, корчился и извивался, Зевандер вытащил свой клинок и пронзил ему череп, прежде чем тот успел вызвать мимикроу, чтобы передать, что произошло.
Долион стоял над павшим магом и вздохнул.
– Это не последний раз, когда мы их видим.
– Полагаю, что нет, — сказал Зевандер, вкладывая меч в ножны.
ГЛАВА 23 МАЭВИТ
– Алейсея! Алейсея! Нет!
– Я бросилась через двор к солдатам фонковянцев, которые тащили мою сестру за руки, а она сопротивлялась и кричала.
– Отпустите ее!
От их грубого обращения ее платье было порвано на рукаве, а волосы выпали из косы, которую она заплела утром.
– МАЭВИТ! — крикнула она сквозь рыдания.
– Пожалуйста, не позволяй им забрать меня!
Когда я подошла к первому солдату, я сглотнула страх, поднимавшийся в горле, и инстинкт взял верх. Я замахнулась, мои кулаки ударили по твердому телу, и резкая боль пронзила мои суставы.
– Отпустите ее! Отпустите!
– Сильный толчок в грудь отбросил меня назад, и я упала на спину, ударившись так, что остались синяки.
Ледяной адреналин пронзил меня, и я перелезла через юбки, снова вскочила на ноги и бросилась на него.
В тот момент, когда я оказалась над ним, он протянул руку и схватил меня за горло, перекрыв доступ воздуха. Я
Охранник зарычал, и как только он отпустил меня, я бросилась к карете. Острая боль пронзила мою голову, и мое тело отлетело назад от сильного рывка за волосы. Охранник прижал меня к себе, прижав свою окровавленную руку к моему горлу.
– Возьмите меня вместо нее! — резкие слова сорвались с моих пересохших губ, когда я в отчаянии закричала: - Пожалуйста! Я займу ее место! Я займу ее место!
– Алейсея исчезла из виду, когда он развернул меня и потащил через двор к Агате, Лолле, дяде Феликсу и дяде Рифтину, которые ничего не сделали, чтобы спасти мою сестру.Ничего.
Один сильный удар по спине, и я упала перед ними на землю, сила его кулака выбила из меня воздух. Скручиваясь от боли на холодной земле, я хрипела, не в силах вдохнуть достаточно воздуха. Паника охватила меня, зрение помутилось. Наконец, первый небольшой вдох проник в мои легкие. Я кашляла и отплевывалась, пустота в груди постепенно расширялась с каждым вздохом. Когда я наконец перевернулась на бок, карета уже тронулась с места.
– Нет! — прохрипела я, ползая и царапая землю, чтобы подняться на ноги.
Все еще борясь за воздух, я задыхалась, слезы застилали мне глаза, пока я смотрела, как карета исчезает за холмом.
Руки схватили меня, и я с криком оттолкнула их, но они втянули меня в крепкие объятия моих двух дядей.
Я лягалась и била каблуками по земле, пытаясь вырваться, пока они тащили меня назад.
Агата подошла ко мне, и на мгновение я уловила в ее глазах что-то, что приняла за сочувствие. Я замерла на секунду, слезы затуманивали ее образ. Как только слезы прекратились, я поняла, что это вовсе не было сочувствием.
Холодный, резкий шлепок ударил меня по щеке.
– Ты позоришь нас. И ты, и твоя шлюха-сестра.
Я была охвачена яростью и плюнула ей в лицо. Когда я резко дернула рукой, я почувствовала сильный сдавливающий захват дяди Рифтина.
– Не усугубляй ситуацию! — предупреждающе впился он пальцами в мою руку.
Я повернулась к нему, стиснув зубы.
– Ты ничего не сделал. Ты позволил им забрать ее. И ты ничего не сделал!
Еще один удар пришелся по моей челюсти, на этот раз костяшками пальцев, и я увидела вспышку света перед глазами — не от Агаты, а от дяди Рифтина. Боль пронзила мои пазухи, челюсть запульсировала.
– Отведите ее к Моросу, — сказала Агата.
– Я умыла руки от них обоих.
* * *
С завязанными руками и лодыжками, я лежала на полу кареты, а в голове крутились мучительные образы Алейсеи, которую утаскивали прочь. Слёзы текли по вискам и капали на пол под мной. В носу стоял медный запах крови, а скула и разбитая губа пульсировали от боли после удара дяди Рифтина.
Я не удосужилась посмотреть в окно ни разу за всю поездку, но когда карета остановилась, я вырвалась из трясины мыслей, услышав голоса снаружи. Морос. И старший слуга, с которым я познакомилась.