Анафема

Лейк Кери

Зевандер осторожно положил яйцо на пол. Он обязательно возьмет его с собой, так как оно наверняка будет стоить немало на черном рынке Костелвика.

Он протянул руки к свертку под цветочным одеялом, камень в его кармане был так горяч, что он выпустил стон и поправил его положение в кожаных штанах. Черные языки пламени поднялись с его кожи и скользнули по руке, собравшись в ладони. Он направил пламя на свою жертву, позволив ему обернуться вокруг одеял, и при первом же движении Зевандер понял, что пламя нагревает кровь жалкого существа. Варит его.

Мягкий,

но мучительный стон просочился сквозь одеяла, и Зевандер нахмурился, почувствовав, как этот звук заставил его мышцы напрячься. Связка сдвинулась, движение оттянуло одеяло, открыв лицо, которое заставило его выпрямиться.

Длинные черные волосы были рассыпаны по подушке и прилипли к ее потному лбу. Фарфоровая кожа, окрашенная в нежно-розовый цвет лихорадки. Полные губы в форме бантика, слегка приоткрытые.

Чертовски красивая.

Отведя пламя, он наклонил голову и посмотрел на нее. Какая жалость.

Как очаровательная богиня, она крепко спала, длинные черные ресницы трепетали на ее щеках, а тело подчинялось его силе. Боль пронзила его грудь, когда он любовался ее пухлыми губами и блестящей кожей, которые заставляли его прикоснуться к ней. Этот запах, который цеплял его чувства, побуждая прикоснуться губами к ее коже, чтобы почувствовать ее вкус.

Он никогда не был так увлечен одной из своих жертв.

Острая боль пронзила его пах, и он хрипло вздохнул, его член сильно давил на кожу, словно он жаждал вырваться из проклятых брюк. Нахмурившись, он поправил одежду. Что-то в этой девушке разжигало огонь в его венах, и если бы он не был там, чтобы превратить ее кровь в камень, он, возможно, заинтересовался бы тем, что она скрывала под этим свободным платьем.

Вместо этого он снова поднял руку, посылая по ее телу еще одну волну жара, и, как и раньше, она снова пошевелилась, подняв руку над головой, чтобы показать странный след на своей коже. Шрам, похожий на перо, с металлическими серебряными оттенками.

Когда она заерзала от боли, и ее лихорадка, несомненно, усилилась, он почувствовал щекотку на лбу. Капля пота стекла по его коже, и когда он ее вытер, она оказалась горячей на ощупь. Настолько необычно горячей, что он потерял концентрацию, и пламя в его ладони погасло.

Он вытер лицо рукавом туники и снова протянул ладонь. Сосредоточился. Представил, как пламя мчится по ее венам, как расплавленная лава.

Вспышка боли пронзила его, как крошечные лезвия в крови, и Зевандер пошатнулся назад.

Черт возьми!

Скрежеща зубами от разочарования, он попытался снова, но снова почувствовал мучительную боль под кожей, которая заставила его отступить.

Обычно этот процесс занимал считанные секунды. Быстрое и бесшумное убийство, и он обычно заканчивал, прежде чем кто-либо замечал его присутствие. Он снова поднял ладонь, глаза его пылали от ярости, когда он смотрел на ее отвратительно красивое лицо.

В его голове возник образ ее головы, запрокинутой в экстазе, и он отряхнул голову, чтобы избавиться от этого видения.

Черт. Черт!

Его

кулак дрожал от желания ударить по стене. Чтобы избавиться от того, что зацепилось в его уме.

Она снова тихо застонала, и, черт возьми, обычно твердые мышцы Зевандера задрожали. Этот звук нарушил его концентрацию, и пламя отступило по ее коже.

Сжав челюсти так сильно, что чуть не сломал зубы, он попытался в шестой раз. Напрягши мышцы, он сосредоточился на пламени, проникающем в ее вены. Кипящем и затвердевающем до состояния камня.

Ничего не произошло. Словно его сила отказалась подчиняться его приказу.

Раньше она никогда не подводила его. Никогда не колебалась, когда нужно было лишить жизни, каким бы жестоким ни было желание Зевандера.

Глядя на нее, его разум молча соткал заклинание, которое ему никогда не приходилось произносить вслух, и по его предплечью пробежала полоса мучительного жара. Он посмотрел вниз и увидел, что один из его скорпионов жалит его. Мстит ему. Проклятое пламя атакует его!

В ярости он грубо ударил кулаком по скорпиону, превратив его в облако черного дыма, и заскрежетал зубами от возмущения. Он убьет эту жалкую смертную, даже если для этого понадобится вся его сила, и тогда ей помогут только боги.

В ярости он заметил ее грудь через шелковую ткань ее ночной рубашки. Его рука зачесалась от мгновенного отвлечения, когда он задался вопросом, если она поместится в его ладони так же идеально, как он себе сейчас представлял. Он сжал зубы еще сильнее, пока вспышка боли не пронзила его череп.

Она обладала такой чистотой и невинностью, такой энергией, которая дразнила самые темные уголки его души. И, черт возьми, он хотел вырвать себе глаза за то, что заметил это.

Рука все еще находилась над ней, и он решился прикоснуться к ней.

Одно прикосновение.

Он сжал руку в кулак.

Нет. Если ему придется трахать каждую сексели отныне и до самой смерти, так тому и быть. Так тому и быть!

Она потянулась и снова повернулась, ее тело манило его, и в паху пронзила боль.

С стоном он наклонился вперед, его член пульсировал от боли, которая никогда не утихнет, пока она дышит. Зевандер потянулся за клинком у своего бедра. Возможно, если он сначала убьет ее, то сможет сосредоточиться на ее крови. Дрожащими руками он приставил клинок к ее горлу. Один разрез. Этого было бы достаточно.

Он был убийцей сотен людей, не дав им даже вздохнуть, и все же он нависал над ней, как неопытный новичок. Как чертов новорожденный убийца, боящийся довести дело до конца.

Она открыла глаза, и он увидел красивые бледно-серые радужные оболочки, цвета утреннего неба в Винтертайд, левая из которых была испорчена серебристой полосой, напоминавшей ему луну, которую он видел ранее. Глубокие, умные глаза, излучавшие молодость и озорность, их кошачья форма была соблазнительно сонная.