Аллигат
Шрифт:
В кухню вошла мисс Топси. За ней втиснулся Феликс и, шумно втянув воздух, с усилием сглотнул обильную слюну. Опустил на скамью у двери большую корзину, укрытую светлой тканью, и поспешно вышел.
— Миледи, — заметила экономка Ольгу, — вас разыскивает хозяин. Он в библиотеке. У него гостья. Леди Мариам Линтон останется на ленч.
«Виконтесса» подавила вздох: вот и попробуй после всего не верить снам. Большой чёрный скорпион в руках Джеймса и слова графини, звучавшие из его уст, утонули в сознании погребальным шёпотом:
Ольга задержалась у корзины и заглянула под ткань. Огромный букет алых тюльпанов, грозди жёлтого и розового винограда, узкие длинные картонные коробки без опознавательных знаков навели на мысль о гостье графа. Глаза «виконтессы» затянула пелена слёз: его сиятельство умеет красиво ухаживать за женщинами.
За ленчем гостья сидела рядом с Мартином. Платье в модную чёрно-фиолетовую полоску, золотые серьги с рубинами и брошь в виде скорпиона с рубиновым брюшком очень шли к её чёрным волосам и серым глазам с янтарной желтизной.
Ольга всматривалась в скорпиона на высокой груди Мариам и холодела от плохого предчувствия.
Её внимание не осталось незамеченным.
— Этой броши более двухсот лет, — графиня пригубила красное вино. На пальце блеснуло кольцо с крупным рубином. — Работа флорентийского мастера Арриго Баритоно. Мои предки были итальянцами.
— Очень красиво, — ответила «виконтесса», отводя глаза, и в который раз придирчиво осматривая стол.
Причин для беспокойства не было. Белоснежная скатерть, начищенное серебро столовых приборов, воздушный костяной фарфор минтонского сервиза — всё выглядело безупречно. Как и приготовленные блюда.
— В вас ведь тоже течёт не стылая британская кровь, — улыбнулась ей леди Линтон, стрельнув взором в Мартина. — Цвет ваших волос крайне необычен, а глаза... Такой цвет я вижу впервые.
— Предки Шэйлы из Восточной Пруссии, — пришёл на помощь граф. Закончив есть куриный салат, он приступил к цеппелинам.
— Шэйла, ты ещё не знаешь, — Стэнли не отставал от отца. Очередная клёцка легла на его тарелку.— Лорд Малгри два дня назад читал доклад на парламентской сессии и имел успех, — улыбнулся ей виконт многозначительно. — Это нельзя не отметить.
— Рада за вас, — подняла Ольга бокал с вином.
— Пока рано говорить об успехе, — спокойно отозвался его сиятельство. — На следующей неделе парламент возобновит заседания и, сдаётся мне, что эта сессия будет очень бурной. Парламентские отчёты оттеснят всё другое на второй план.
— Вопрос о Водохранилище будет решён положительно, — твёрдо сказал Стэнли. — Вот увидишь, все единодушно проголосуют за его сохранение.
— Мне бы твою уверенность, — граф выглядел ничуть не взволнованным возможным провалом своего доклада.
— В клубе лорд Грандовер высказался однозначно в твою пользу. Тебе не о чем беспокоиться, — уверил его сын.
Ольга помалкивала, хоть ей и было интересно,
— Хоть я не знаю, о чём идёт речь, но тоже уверена в вашем успехе. За вас, — Мариам притронулась своим бокалом к бокалу мужчины. — Расскажите, в чём дело, дорогой граф.
— Это скучно, — отмахнулся он. — У нас Шэйла мастерица по части басен и стихов. Она без запинки декламирует «Евгения Онегина» на языке оригинала.
Стэнли вздёрнул бровь и внимательно воззрился на жену:
— Боюсь ошибиться, но это поэма Пушкина, которого застрелили на дуэли из-за женщины?
Леди Линтон отмалчивалась. Видимо, о великом русском поэте она услышала впервые.
— Из-за красавицы-жены, — поправила «мужа» Ольга. — Ревность. Он получил о её неверности анонимное письмо. Объяснился с женой, после чего она призналась ему в том, что принимала ухаживания Дантеса — так звали второго дуэлянта.
— Так измены не было? — разочарованно вздохнула графиня и вновь принялась за еду.
— Физической — нет, — продолжила Ольга. — Для Пушкина была важна духовная измена жены.
Мариам, не отрывая глаз от тарелки, ответила:
— По всему должен был погибнуть любовник, а умер обманутый муж.
— Обидно, — опечалилась Ольга событиями тридцатилетней давности. — Пушкин был великим поэтом. Ему было всего тридцать семь лет.
— Всякому свой крест, — подытожил Стэнли, глядя, как место опустевшей тарелки заняла другая.
Траффорд умел быть незаметным. Говяжий стейк, покрытый паштетом и измельчёнными грибами, завёрнутый в слоёное тесто и запечённый до румяной корочки, в этот раз был подан порционно.
— Очень нежный вкус, — похвалила гостья цеппелины. — Я уже успела отвыкнуть от нашей кухни. Столько новинок появилось. Так вы знаете русский язык, леди Хардинг?
— В нашей семье все знают этот язык, — высказался виконт.
— Но это же не значит, что и я буду обязана учить его? — улыбнулась леди Линтон, накрыв своей ладонью руку Мартина. — Вы же не станете настаивать на этом? — заглянула она в его лицо.
— Разумеется, нет, — улыбнулся лорд Малгри своей избраннице, а Ольгу передёрнуло.
Она потянулась за бокалом, пряча неконтролируемую нервную дрожь, думая, что вопрос покупки поместья надо бы ускорить.
— Когда вы собираетесь объявить о вашей помолвке? — заинтересованно спросил Стэнли.
— Мы ещё не решили, — ответил граф. — Спешить не станем. Мариам следует заняться вопросом о наследстве.
— Ко всему прочему, я бы хотела вернуться во Францию, но Мартин против.
Ольга поймала на себе её взгляд. Неужели она ждёт от неё поддержки? Да пусть катится, куда ей заблагорассудится! Или она хочет подчеркнуть непроизвольный переход в общении с графом с официального языка на дружеский? Кто бы сомневался.