Аlexandr

Бобух Максим Николаевич

Правда активная тренировка довольно быстро прогнала и слабость, и сонливость, и головокружение. Сначала я получил от хорунжего Степана, затем от барона фон Бека. Затем мне противостоял граф Строганов, вот на нем я и отыгрался, все-таки кого то я победил.

Деревья склонялись под пудами снега, дворники работали не покладая рук, точнее лопат. Легкий морозец и отсутствие ветра делали погоду идеально подходящей для прогулок в царском зимнем саду.

– Votre Altesse, je tiens a m'excuser. Je me suis conduit comme un imbecile. Non, non. Silence laissez-moi finir.(ваше

высочество, я хотел бы извиниться. я вел себя как дурак. Нет, нет. Молчите! дайте договорить) Я действительно дурак. Vous etes la plus belle fille.(Вы самая прекрасная девушка).

– Monseigneur. Это лишнее, я очень рада что мы, наконец, поговорили. Я очень скучала в одиночестве.

Я почувствовал, что меня охватывает чувство стыда. Пятнадцатилетняя девушка, в незнакомой обстановке. М-да. При известном отношении будущего императора к своей молодой супруге, плюс свободные нравы при дворе Екатерины. Именно поэтому моя дражайшая Елизавета не имела от меня детей, а от многочисленных любовников, но это было в моем мире, здесь я все исправлю.

Я взял ее маленькую ладошку в руку. Она просто прекрасна.

– Я тебя люблю.

Глаза Лизы вспыхнули.

– Правда?
– голос ее дрожал. Было видно, что она не верит в это. Максимум на что она надеялась, это просто хорошее отношение. И не полное безразличие.

– Правда, - сказал я, и почувствовал, что это вполне может стать правдой. Сейчас я ее, жалел что ли. К тому же жалеть такую красивую девушку совсем не сложно.

– Пойдем во дворец, выпьем чаю.

Вскоре мы сидели в моем кабинете, укутавшись шотландскими пледами, перед камином. И пили.. Не совсем чай. Мы пили глинтвейн.

– Монсеньор, может сыграете?
– сказала Лиза, указывая на скрипку. Александр брал уроки игры, и даже получалось неплохо. Вообще со слухом у меня становилось все лучше и лучше.

Я взял в руки инструмент. Что бы сыграть. Уж не ив чистар лоэа. Можно музыку из звездных воинов, только не имперский марш, а тему из второго эпизода, С Анакином и Падме. Такая музыка не может не вызвать эмоций. Моей Лизе она тоже очень понравилась.

– Ты просто светишься, что случилось?

– Пашенька, я, наконец, помирился со своей женой. Это повод для радости. Сегодня кстати примем у Румянцевых. Здесь в Питере. Мы идем вместе. Ты тоже.

– Куда ж я денусь.

Тут в дверь постучались, и выглянула голова одного из моих охранников:

– Там поп какой-то, говорит отец Григорий.

– Впусти.

В комнату вошел сорокалетний мужик в монашей рясе, духовный отец моей жены.

– Здравствуйте отец Григорий, - я слегка поклонился и поцеловал протянутую руку.

– Ваше высочество, я хотел бы сказать что я рад вашему с их высочеством примирением.

– Не стоит, я был не прав, я это признал. Но я не для этого просил вас прийти. Присаживайтесь. Сок?

– Лучше квасу, - сказал священник, присаживаясь на предложенный стул.

– Степан, квасу, лучше холодненького. Так вот, я хотел бы с вами поговорить об образовании. Как вы думаете, сможет ли церковь пойти

на встречу и заняться обучением грамоте и письму в деревнях?

– Это очень интересный вопрос.

Прошло две недели, как я провел в этом мире. Неожиданное похолодание прошло. Нева полностью отчистилась, и при этом не сильно поднялась. Пробилась трава, зазеленели деревья. Прилетели птицы, и приехал Суворов.

Ситуация с разрешением императрицы на мое участие в походе было решено в принципе благополучно. Конечно моншер братец не получил разрешения, ну на это я и не надеялся. Правда императрица сказала, что она не возражает, но решение должен принять сам граф, под начало которого я пойду. Она надеялась, что Суворов, который не переносил двор и его привычки и манеры на дух не возьмет меня, и таким образом я остаюсь.

Правда, мне присвоили чин майора, так сказать в счет будущих заслуг. Правда под моим командованием было шестьдесят конных, это поровну казаков и кавалергардов, сто семьдесят артиллеристов, двадцать восемь единорогов, восемь мортир. И обоз в восемьдесят человек. Итого под моим командованием было триста десять человек.

Вот такой вот я майор. То бишь сотник.

– К вам граф Суворов Александр Александрович, - официально доложил Егор.

– Пригласи.

Я как раз сидел в кабинете и ждал когда подойдет Суворов, сам в это время лихорадочно пытался вспомнить что-нибудь об этом полководце, кроме общих фактов.

– Здравствуйте ваше величество.

– Здравствуйте, можно по имени отчеству, все таки мы не официально, - я вышел из-за стола, и пожал руку, этого невысокого человека, действительно похожего.. как сказал король Франции Людовик 18: 'То был человек маленького роста, тощий, тщедушный, дурно-сложенный, с обезьяньею физиономией, с живыми, лукавыми глазками и ухватками до того странными и уморительно-забавными, что нельзя было видеть его без смеха или сожаления; но под этою оригинальною оболочкой таились дарования великого военного гения'.
– Присаживайтесь.

– Конечно можно и без чинов, но мне привычнее, как бы медведь не называл льва, львом он не перестанет быть.

Я улыбнулся, когда-то читал что Суворов обладал своеобычным чувством юмора.

– Что вы! Я не собираюсь вас обзывать, да и разница в возрасте, знаете ли, не позволяет.

– Раз так, то ладно, Александр Павлович.

– Вот и ладненько, может, выпьете что-нибудь.

– Можно молочка?

– Еще спрашиваете!? Егор, нам молочка холодненького и сока яблочного.

– Странно...

– Чего же странного?

– Обычно дворяне пьют что покрепче.

– Так и вы дворянин.

– Александр Павлович, мне уже почти 65, надо заботиться о здоровье. В походах оно отнюдь не растет.

– Не скажите. Многие, привычные к жизни при дворе, не доживают и до 50, и без всяких дуэлей и войн.

– Поэтому я и не люблю всю эту дворцовую....

– Не стоит так говорить, Александр Васильевич.

Тут в комнату зашел мой камердинер, видимо ему Егор переправил мой заказ, и поставил перед нами два кувшина и стаканы.