Аlexandr
Шрифт:
– Отлично, я буду вас ждать, - сказал я и зашагал на выход из дворца.
Вообще моя жена была довольно красивой и милой пятнадцатилетней девушкой. И если сначала мне показалось, что идея спать с такой молодой девушкой - это первый шаг к педофилии, то попривыкнув к молодому телу Александра, я стал чувствовать к ней влечение и какие-то теплые чувства, видно пришедшие мне от личности великого князя.
Не прошло и пяти минут, как появился граф Салтыков, и мы вышли на набережную Невы. По дороге нам встречалось множество народа, которые меня узнавали, и с которыми я довольно вежливо здоровался и перекидывался парой слов. Таким поведением я не встретил внутреннего протеста со
– Скажите, граф, вы как военный человек, считаете ли что в военном ведомстве нужно что-то менять?
– задал я довольно провокационный вопрос, - и не бойтесь, это не мой отец желает это узнать через меня. Ответьте, только честно. Дальше меня это не уйдет.
– Я считаю что наши воины настоящие богатыри, а под предводительством таких командиров как граф Суворов они практически непобедимы, но если бы была возможность сделать что то лучше, я думаю, Ее Величество и ее генералы всенепременно что-нибудь сделали, делают или будут делать, и наша задача быть покорнейшими помощниками и вспомогателями, безусловно нужных и важных решений и начинаний.
Сказать, что я был поражен этим ответом - это не сказать ничего, точнее я ничего из этого ответа не понял. Будь я самим собой, я наверное чокнулся от такого ответа, но личность Александра, все сильнее растворяющаяся во мне все прекрасно поняла, и сделала вывод. Подобные словесные кружева были вполне популярны среди придворных, особенно когда нужно было обойти какую-то тему, и все искали в таких фразах второй и третий смыслы, пытаясь разобраться что именно хотел сказать человек.
– Хороший ответ! Но давайте представим, что я поставил вас главой военного ведомства, что бы вы сделали в первую очередь?
Граф Салтыков не был глупым человеком, и сразу понял, к чему я веду. А, если учесть слухи, которые ходили при дворе, о том, что моя великая бабка хочет сделать меня своим наследником, в обход Павла Петровича, моего отца, то становится понятным, что мое, чисто гипотетическое предложение может стать вполне реальным в ближайшие год два.
– Votre Altesse(Ваше Высочество), - от волнения, которое граф скрывал вполне прилично скрывал, во всяком случае, в голосе это не слышалось, Николай Иванович перешел на французский, - Je ne peux pas vous repondre immediatement. Mais je vous promets qu'a la fin de la semaine pour ecrire toutes mes pensees sur le papier(Я не могу сразу вам ответить. Но обещаю, до конца недели записать все свои мысли на бумагу).
– Я рад, что мы друг друга поняли, - сказал я улыбнувшись.
Настроение у меня было вполне фестивальным. Первый шаг к трону я сделал в первый же день своего пребывания в этом теле. Граф Салтыков имел вполне сильное влияние при дворе, в том числе и в Верховном совете. И когда моя бабка будет продвигать мою кандидатуру, это может сыграть свою роль. Если не сразу, так позже, когда у меня будут свои полки.
К тому же к этому добавлялось хорошее настроение самого реципиента, Александр любил пешие прогулки, погода тоже этому поспособствовала. Светило солнышко, день обещал быть теплым, правда скоро должно было вскрыться Ладожское озеро, но пока Нева была чиста, до воды модно было достать прямо с парапетов набережной. Множество жителей столицы так же прогуливались по городу, соскучившись по теплой погоде.
– Oh, quelle merveilleuse odeur!(Ах, какой замечательный запах!), - не удержавшись, заметил я по-французски.
– Это новая булочная, Нахтигаль, кажется, называется. Ее открыл мастер из Саксонии.
– Давайте зайдем, этот запах пробуждает у меня аппетит.
Буквально
– Ваше величество, добрый день, - я обернулся, за одним из столиков сидели два дворянина, рядом на вешалке висели дорогие английские пальто, подшитые нашим мехом, это был отец моего друга Паши, граф Строганов Александр Сергеевич и его племянник Новосильцев Николай Николаевич.
– Бонжур, - поприветствовал их я.
– Добре ли здесь кормят?
– Добре, - с улыбкой ответил граф Строганов, - присоединитесь к нам.
– С удовольствием, только что-нибудь куплю.
Люди, в небольшой очереди увидев меня, пропустили вперед. Сам булочник, волнуясь, принял у меня заказ, и мы, с князем Салтыковым прошли к столику с графиями. За спиной я слышал удивленно-положительный отзывы посетителей, которым нравилось то, что я могу, как простой подданный зайти в булочную за чашечкой кофе и пироженным. Улыбнувшись про себя, я присел за столик.
Разговор с отцом моего друга в основном шел дворцовых событиях и сплетнях, Эта тема была не интересна мне, но благодаря осведомленности Александра я легко поддерживал эту беседу.
Выпив кофе, кстати, очень хороший, нечета тому нескафе в нашем мире, и съев сладости, мы распрощались со Строгановым и Новосильцевым и направились обратно во дворец.
Там меня уже встречал граф Николай Головин, мой гофмаршал, управляющий моего личного двора.
– Ваше высочество, как прошла прогулка?
– спросил меня он. Судя по интонации ему было абсолютно по фигу эта информация.
– Нормально, я на обед не остаюсь, - сразу перешел я к делу, - поэтому хотел бы переодеться сразу в гатчинский мундир, у меня сегодня вахтпарад.
– Конечно ваше высочество.
Гатчинским мундиром называли военную форму, веденную в полки моего отца, Павла Петровича, это были немецкие обтягивающие мундиры, состоящие из неуклюжего темно-зеленого цвета кафтана, вплоть до пояса застегнутого, с широкими фалдами, спереди весьма немного скошенными в стороны, со стоячим голубым узеньким воротником, с широкими рукавами одного цвета с воротником и также, как и на воротнике, с двумя вышитыми золотом петлицами в виде цифры осьми с несколькими маленькими листочками на одном конце, в белых суконных штанах и в черных суконных щиблетах выше колен, застегнутых с боков часто маленькими медными пуговицами, в треугольной шляпе с огромною золотою петлицею, с большою остроконечною восьмиугольною звездою к концу, где пуговка, а вверху петлицы; а вместо белого султана торчала неуклюжая небольшая серебряная кисть, воткнутая вверх концами с двумя короткими пуклями, одна за другою на обоих висках; а сзади от самого затылка шла длинная коса, свитая черною лентою. Шпага на нем была надета не сбоку, как всегда я видел, а совсем сзади, и эфес, которой с серебряным темляком [выглядывал] из левой задней фалды.
Вот это я выдал, подумал я, все больше и больше вживаюсь в новую роль. А когда я увидел своего брата Константина, в таком же мундире, то чуть не засмеялся, Александру, как и большей части придворных, этот мундир казался очень смешным.
– Надеюсь сегодня рара не будет затягивать, я хотел попасть на бал к Шуваловым, там кстати будут братья Де Брюси, - вместо приветствия сказал мой брат.
– И тебе здравствовать, твое величество, - ответил я брату.
– А, заканчивай юродствовать, братец, мы сейчас не при дворе.