Александрит

Рязанцева Александра Николаевна

Несколько минут я оставалась сидеть на мокрой грязной земле, слушая раскаты грома и шепот дождя. Я вспомнила Его лицо.

Поздно...

Я заплакала.

Ненавижу зеркала. Они не всегда показывают то, что хочешь увидеть. Вот и в этот раз смотреть на бледное осунувшееся лицо было до такой степени противно, что я метнула в зеркало световой шар, и оно разлетелось на тысячу осколков, напоследок испачкав рукав куртки моей же кровью.

Я села на кровать и не без усилий смогла взять

себя в руки, чтобы окончательно не впасть в депрессию. Ресу о своих приключениях минувшей ночью я не рассказала, отпустив его в хорошем настроении уничтожать завтрак, который вежливый хозяин кабака удосужился нам приготовить.

– Спускайся, готовь лошадей, - сказал, уходя, брат, но я не спешила выполнять его указание.

Лишь приведя нервы и состояние в порядок, я нашла в себе силы отправится в конюшню.

Вихрь мирно жевал овес, когда я вошла. Потом внезапно испуганно заржал и встал на дыбы.

– Эй, Вихрик, что с тобой?
– спросила я, усмиряя коня и беря его за узду.
– Неужели я так изменилась за ночь?

Конь, услышав родной голос, немного успокоился, но все же поглядывал на меня с некоторым страхом и недоверием.

На улице опять начинал моросить дождь. О, боги, когда же он закончится?

– Не люблю, когда меня обманывают, - за моей спиной раздался гневный мужской голос.

Я создала огненный шар и метнула его в предполагаемого противника. Это стало моей привычкой - бить, не спрашивая, уничтожать, не зная, чтобы потом не пожалеть. Нет, конечно же, Кастор не может появиться здесь, ровно, как и его голос, поэтому следует быть на стороже. Кувырок назад с поспешным разворотом, и я смогла увидеть воочию живого обладателя голоса, а не какого-нибудь там призрака.

– Совсем рехнулась?
– гневно спросил Кастор, быстро избавляясь от воспламенившегося плаща.

– Что ты здесь делаешь?
– ответила вопросом на вопрос я, слегка смутившись.

Кастор посмотрел на меня своими голубыми глазами, проникающими в самую душу, жаль, если он ее там не нашел...

– Посмотрю на море! Никогда его не видела!
– передразнил меня он.
– Разве Затерянный город - это море? Ха, хорошее представление! Врунья!

– А что, надо было рассказать тебе про это?
– я задернула рукав куртки, показав шрам, куда меня укусил Крикун: он почти зажил и не болел, только слегка устрашающе выглядел.

Кастор немного отпрянул, ужаснувшись от увиденного, но продолжил тем же спокойным голосом, полным одновременно и укором и дружеской заботой.

– Может, я смог бы помочь.

– Мне уже никто не в силах помочь, даже я сама, - устало проговорила я, опуская рукав.
– Ты зря приехал.

– Но Александрит, Лира сказала, что он поможет.

– А где ты его раздобудешь? Я даже не знаю точно, эта легенда - правда или очередная ложь? И какой потом обряд совершать над этой раной, чтобы выкачать из меня тень? Что там? Только холмы и захоронения? Кого искать? Как? А главное зачем?

Кастор еще более испуганно посмотрел на меня. Может, испугается и убежит? А заодно и заберет Реса с собой? Мне будет легче.

– Я спасу тебя, - чуть слышно сказал он, подходя ко мне и обнимая.

– Как, интересно?

–

Своими чувствами. Неужели ты ничего не ощущаешь, когда я обнимаю тебя, - он сильно сжал меня в своих объятиях, - когда целую?
– он поцеловал меня в губы.

Из пустоты раздалась музыка, такая же, которую я слышала в Альдонсе в день приезда. Она согревала успевшие замерзнуть чувства, сердце стало биться чаще, а тоска будто уходила, заставляя улыбаться.

– Возможно, - ответила я, освобождаясь из его объятий.

Я стояла и не знала, что буду делать дальше. Это чувство довольно странное, и я совершенно плохо представляю, как его можно описать. На твое тело окатывает такая волна оцепенения, что становится неловко за свои опрометчивые поступки...

В его глазах читались те же нотки затруднительности - это желание сделать что-то, но не з н аешь, с чего начать; время, когда не хочется уходить, ожидая большего...счастья.

– Пойдем, отыщем Реса и отправимся вперед, - закончил Кастор, беря меня за руку.

В город приехало двое всадников, и уехало трое. На население города никак не отразилось наше присутствие, только пастушка Нюшка перестала по ночам видеть свою мертвую дочь.

– Хорош, конь, - с некоторой завистью сказал Рес, наблюдая, как Колокольчик Кастора плавно ступает по грязи.

Сумрак недовольно фыркнул, попытался сбросить наездника, но Рес его мигом успокоил и договорил свою фразу:

– Но мой все-таки лучше. Да, Сумрак? Будешь брыкаться, пущу на сосиски.

Сумрак испуганно пригнул уши, решив больше не связываться с хозяином.

– Надоели уже однотипные пейзажи, - поморщился Рес, - когда уже станет погодка приветливее и поля красочней и богаче?

– Когда мы дальше удалимся от севера, - ответил Кастор, посмотрев на меня.

– Не канючь, братец, если будем двигаться быстрее, то и теплый кров, и отсутствие дождя и ветра тебе обеспечены.

Мы двигались по главному тракту, но точно не знали тем ли путем следуем. Истории про Затерянный город были разные по степени нелепости, а спросить точную дорогу тем более было не у кого. Вскоре мы свернули с главной дороги и поскакали уже по чистому полю, преодолевая резкие порывы ветра, от которого жгло лицо.

В пути мы были уже больше недели, погода действительно с каждым днем менялась буквально на глазах, радуя нас отсутствием слякоти и холода.

Курган встретил нас безмолвием.

Я спрыгнула с Вихря и огляделась вокруг. Рес с Кастором о чем-то весело беседовали, лишь иногда посматривая в мою сторону. Нужны знаки, указывающие дальнейший путь, те, о которых говорила тетя Лира. Мы были в пути уже почти месяц, но не продвинулись к цели ни на йоту.

Тихо. Слишком тихо, чтобы что-то понять. Ну, хотя бы какой-то знак! Какого-нибудь посланника, проводника. Стоп, проводник...