Александрит
Шрифт:
Мужчина кивнул и помчался выполнять поручения, пока мы устраивались за одним из столиков.
– Ты заметила, что в городе как-то тихо?
– спросил меня брат, проверяя, хорошо ли лежат кинжалы в ножнах.
– Может, все дело в погоде? Не всем же, как тебе, нравится этот дождь, - ответила я, хотя сама сомневалась в данном факте.
В кабак постепенно подтягивались люди, они разговаривали о насущных проблемах в семье, погоде и на работе. Я стала немного лучше чувствовать себя в обществе, перестала думать о плохом и принялась за горячую пищу. Да, жареная картошка и курица оказались на редкость вкусными,
– Не могу ходить на работу. Чертовщина там какая-то! Воет кто-то целыми ночами, а иногда так застонет или вздохнет, будто живой человек, меня аж всего передергивает!
– жаловался один мужик своей компании за соседним столиком.
Слушатели, соглашаясь, кивнули, а мужик тем временем продолжал.
– Я уж думаю, может, призрак завелся. Вон у Нюшки умерла на прошлой неделе дочь от кори, может, стала призраком и ходит теперь живых людей пугает. Слышь, мужики драпать отсюда надо и скорее. Я вот думаю, как дороги наладятся, уеду к брату к морю Надежды, у него там и погода мягче и урожая он больше собирает.
– Да, я летом еще хотел уехать, - начал рассказ его собутыльник, - а тут тоже чертовщина какая-то случилась. Выезжаю вроде по дороге, еду с день, смотрю огни какие-то, ну, думаю, деревня или город, как наш, подъезжаю, а это опять наш затхлый городишка! Леший будто за руку по кругу водил! Не дает нам какая-то темная сила покинуть город, так и сгнием здесь.
Эх, Джина, не зря у тебя на душе скребли кошки! Раз уж народ так взволнован и запуган, то в городе действительно не ладно.
Я залпом допила пиво и огляделась вокруг: мой взгляд приковала стоящая у окна девочка, лет семи не больше, она была одета в пятнистое платьице с небольшим бантом на поясе, волосы заплетены в две косички. Девочка грустно смотрела на улицу и чуть слышно плакала.
Неужели кружка пива для меня уже выше нормы? Я сильно зажмурила глаза, а когда вновь открыла, девочка все также находилась в помещении, но уже подпирала голову своей тоненькой рукой.
– Рес, ты видишь это?
– спросила я брата, указывая на девочку.
– Неужели кто-то из посетителей бросил здесь своего ребенка?
Рес оглянулся в сторону окна, куда я ему указала, но ничего не увидев, покрутил пальцем у виска и проговорил:
– Джин, ей-богу, после кружки пива тебе уже сносит голову! Какой ребенок? Иди, проспись перед дорогой, а то монстры будут казаться!
Рес поднялся из-за стола и направился по шаткой лестнице на второй этаж, я немного погодя последовала за ним. Через пять ступенек я не выдержала и повернулась назад, но девочки у окна уже не было. Облегченно вздохнув, я достигла комнаты, легла на кровать и почти сразу же уснула от усталости и той злополучной кружки пива.
За окном было еще темно, когда я проснулась и потом, сколько не старалась, не могла заснуть. На втором этаже было теплее, к тому же мы разожгли камин в нашей комнате и просушили все сырые вещи. Рес валялся без задних ног, тихо посапывал, иногда похрапывал, когда простуженный нос отказывался дышать.
Я уже почти забыла про ту девочку вечером в кабаке, но тут же вспомнила,
Девочка не спешила убегать и прятаться, она томным взглядом окинула улицу, задержалась на мне и заметно улыбнулась. Я медленно направилась к ней. Ну что сможет сделать ребенок против вооруженной до зубов ведьмы? Или я о себе слишком высокого мнения? Ладно, была - не была...
– Ты что, потерялась?
– спросила я, присаживаясь на корточки рядом с девчушкой.
– Кто твои мама и папа, может, я смогу отвести тебя к ним?
Девочка вновь улыбнулась и протянула ко мне руки.
– Мою маму Нюшкой все зовут. Я не потерялась, это она меня потеряла. Мне было так грустно, пока я не почувствовала тебя, теперь ты отведешь меня к папе, - ответила малышка тихим тонким голоском.
У меня по спине побежали мурашки: неужели это та девочка, о которой говорили в кабаке? "У Нюшки умерла на прошлой неделе дочь от кори..." - заело у меня в голове. Призрак? Здесь, рядом со мной? Я думала, что это бред ученых старцев в академии, которые, в общем-то, сами походили на призраков. Но что ей надо от меня? "Отведешь к папе..." - тот же голос раздался у меня в голове.
Что за чертовщина?! Конечно, я могу колдовать, отправлять людей на тот свет, но чтобы еще и переправлять их в мир мертвых?! За это даже не платят! Или это то, о чем меня предостерегала тетушка Лира? Но передо мной всего лишь беззащитный ребенок, и помощь ей не может погубить меня. Или все же может?
Внезапная боль в области сердца сменилась легким покалыванием, а затем жжением. Мне стало невыносимо жарко, несмотря на холодный ветер и дождь, проникающий за шиворот.
– Пожалуйста, отведи. Я и так здесь слишком задержалась! За мной долго никто не приходил!
– воскликнула девочка и начала плакать.
– Ладно - ладно, только знать бы как, - тихо проговорила я, отвлекаясь от жжения внутри и от мелькающих мыслей.
Удивившись самой себе, я упала на колени, достала кинжал из ножен и принялась чертить на мокрой, почти жидкой земле, странные знаки и символы, которые возникали в моей голове так внезапно и четко, как, впрочем, и забывались через несколько минут.
Я продолжала чертить письмена, потом провела завершающую линию, поставила точку и посмотрела на небо. Такую пустоту в себе я еще никогда не чувствовала. Она завораживала, захватывала в свои объятия, хотела показать какой-то другой мир, отличный от этого. Руки начали гореть, посмотрев на землю, я поняла, что горю не я, а те знаки на земле, которые я с такой тщательностью выводила недавно.
– Встань в центр круга и ничего не бойся, скоро ты будешь с папой, - сказала я девочке.
Она послушно, играя, вскочила в круг; огонь не причинял ей вреда, он указывал ей путь, оставалось добавить лишь один штрих.
Кинжалом я разомкнула круг, проведя четкую линию поперек, круг взорвался снопом искр и погас, унося призрака за собой. Девочка на прощанье махнула мне рукой, не переставая улыбаться, а потом исчезла, будто ее здесь и не было, ровно, как и охваченного огнем круга. Но вместе с этим я почувствовала небывалый прилив сил и желания колдовать еще и еще, пока не достигну наивысшей точки мастерства.