Александрит
Шрифт:
Я была согласна с ним - в таком лесу лошади будут только помехой, они постоянно будут спотыкаться и падать, к тому же тропы могут быть непроходимы для конного, и наше путешествие тогда продлиться много дольше, чем мы ожидаем. А время не ждет. С каждым часом яд все сильнее проникает в мою кровь.
Мы переложили поклажу на себя, взяв самое необходимое, и отправили коней обратно в Кельн, надеясь, что эльфийское заклинание Кастора сработает.
Первый день нашего путешествия в лесу не ознаменовался ничем примечательным, мы продвигались по отчетливо видимой тропе, ширины которой хватало только для одного человека, периодически нам
– Мы идем по кругу, - проговорил устало Рес, когда мы вновь оказались на поляне, которую проходили около получаса назад, - словно леший за руку водит!
– Не поминай зря лешего, - ответила я, но спорить не стала - брат был прав, что-то или кто-то находилось в этом лесу и водило нас неправильными тропами.
– Ну, и какие будут предложения?
– Вы же знакомы с магией "на ты", вот и вам все лавры в руки, - сказал Кастор, улыбаясь. Даже в самой трудной и скверной ситуации он не терял контроль над собой и окружающей обстановкой.
Я показала ему язык и улыбнулась в ответ.
– Рес, может, прочитаешь заклятие наоборот?
– предложила я, вспомнив учебу в академии.
– Хорошая мысль, только до этого нужно переодеть куртки изнанкой наружу, чтобы и лешего сбросить с хвоста, если все-таки это его рук дело.
– Сомневаюсь, - начал Кастор, - насколько я помню рассказы людей, леший обитает в процветающих и зеленых лесах, охраняя его, а это подобие березового леса вряд ли может вообще содержать какую-либо живность, а уж лесничего тем более.
– Порой, даже самая абсурдная вещь может оказаться правдой, - проговорил Рес и, переодев куртку, начал создавать заклинание, которое должно было помочь нам в дальнейшем пути.
Брат произносил символы плавно, четко и без запинки. Эти разделы магии в академии у него удавались лучше всего. Мы с Кастором, как завороженные, наблюдали за его великолепным слогом и рисунками чар.
Мир вокруг стал меняться, преображаться. Сначала я почувствовала перемены внутри себя, а потом уже не поверила своим собственным глазам. Лес будто ожил, стал цветущим и зеленым, деревья перестали быть сухими раскоряками и стали ровными, стройными березками, какими им и положено быть; птицы завились над нашими головами, а под ногами оказалась сочная трава с ковром из цветов.
– Что произошло?
– спросил Кастор, когда смог привыкнуть к переменам.
– Что-то или кто-то затмил наши глаза магической пеленой, скрывая истинное положение вещей, - ответил Альварес, довольный своей работой.
– Вполне может быть, но кому нужно все это?
Я произнесла вопрос вслух, но не слишком громко, чтобы все могли услышать, и отошла на несколько шагов вперед - мне показалось, что впереди мелькнула чья-то тень.
Я долго всматривалась в промежутки между деревьями, заглянула за ближайший кустарник, но ничего не нашла.
– Джина, что-то не так?
– окликнул меня Рес, когда я ушла слишком далеко от них.
– Нам нужно двигаться дальше, пока лес не выкинул еще какую-нибудь злую штуку с нами.
На всякий случай я дотронулась до рукояти кинжала, тем самым успокоившись, и вернулась к своим спутникам, которые теперь с откровенным
Мы продолжили путь по тропе, которая теперь была достаточно широкой для нас троих. Кастор взял меня за руку, а я периодически со смущением смотрела на него, не в силах произнести что-либо разумное. Он волновал мою кровь, которая была наполовину пропитана ядом. Он любил меня, я чувствовала его теплоту и ласку, я хотела ответить ему тем же, но какая-то неуемная часть внутри меня противилась светлому чувству и чуралась всякой мысли о добром будущем. Сердце стучало бешено, а виски вновь стала сдавливать прошлая боль, внезапно стало трудно дышать, но я всеми силами пыталась перебороть себя, не желая показывать брату и Кастору насколько мне плохо. Я с силой сжала его руку, а скрежет зубов, казалось, услышали даже птицы в небе.
– Что с тобой?
– спросил Кастор, заметив гримасу боли на моем лице.
– Все в порядке, просто внезапная головная боль, - сквозь подступающую к горлу тошноту произнесла я.
Рес посмотрел на меня, потом резко задернул рукав моей куртки и изучил рану, которую оставили мне посланники смерти. Рука была мертвенно бледной, а рана была до жуткости красной и отечной, вены почти почернели и стали извитыми и толстыми, словно дождевые черви, выращенные в самых вольготных условиях.
Голову внезапно разорвали голоса, они словно бились о мою черепную коробку, пытаясь проникнуть в мозг. Они кричали и звали, просили о помощи, другие содрогались и просили о пощаде. В глазах потемнело, и на миг я потеряла контроль над собой, потеряв сознание.
Все вокруг было словно в тумане... Я не различала ни силуэтов людей, ни рядом расположенных предметов и вещей. Все плыло в беспросветной дым ке. Пахло гарью, кровью и потом. Я постаралась встать на ноги, но собственное тело не слушалось меня, отказывалось совершать какие-либо действия. Но магия была со мной, я чувствовала, как она заполняет пустоту в моем теле, как струиться в крови, переливаясь только ей свойственным блеском. Я была способна колдовать, и это безгранично радовало меня.
Спустя пару минут я все-таки нашла в себе силы подняться. Туман начал рассеиваться, и сквозь образовавшиеся прорехи в молочно-серых клубах я смогла различить город, вымощенный из камня. Он был почти разрушен, в нем не ощущалось чьего-либо присутствия. Город жил собственной жизнью, вдали от цивилизации. Я пошла по дороге, вымощенной из округлых разноцветных булыжников, придерживая правую руку , которая почему-то болела, и эта боль отдавалась в плече и груди.
Я шла и оглядывалась вокруг. Никого. Ничего. Пусто. Но вот вдалеке померещилось движение и свет, и я побежала на этот свет, преодолевая боль, насколько это было возможно.
– Кто здесь? Где я?
– выкрикнула я в темноту, когда движение впереди прекратилось.
Собственное эхо было мне ответом.
Я направилась дальше. Мысли были спутанными, а последнее , что я помнила , было то, как я и брат вернулись домой из академии магии. Но ни дома, ни родных рядом не находилось.