13 маньяков
Шрифт:
Ее вой сквозь сомкнутые челюсти был прерывистым, утробным и перешел в лающее неистовство, когда она в беспамятстве начала брыкаться, и содержимое банки выплеснулось на живот и грудь. Прозрачные ручейки зазмеились по напряженным потным бокам и собрались в длинные лужицы вокруг корчащегося тела. Несколько капель попали мне на лицо.
– Двоечница! – рявкнул я. – Двоечница! Тупица! Слушать надо на уроках! Что учитель говорит! В банке – вода обыкновенная! Аш два о! Была б кислота – ты бы уже задохнулась от паров!
Я так расстроился, что даже не почувствовал
Утром я решил не ходить на работу, позвонил, сказал, что заболел. Я не мог оставить Николь без присмотра, ведь фокус с кислотой уже не работал. А моя куколка достигла того уровня отчаяния, когда помутившийся рассудок приравнивает желание избавиться от мучений к желанию вырваться из реальности, из жизни.
Она совсем ослабла, ей было больно. А мне было стыдно за вчерашнее, за свою вспышку гнева. Я хотел загладить вину. Но, увидев, как она хмурит бровки, я снова погрузился в транс. Похоть выдирала мне хрящи и выворачивала мышцы внизу живота. Жар ее подмышек и запах крови заставляли хрипеть и морщиться. Я кусал ее за лицо, пока она сотрясалась в такт ударным волнам, которые я обрушивал на ее худенькое тело. Наконец знойный и мутный воздух вырвался из моих легких долгим воющим стоном, и я замер. Я еще долго лежал с ней рядом и гладил ее спутавшиеся волосы. Кажется, я потерял счет времени.
Она больше не шевелилась. Разум погас в ее глазах, она впала в неподвижную смертельную тоску. Она даже не дернулась, когда позвонили в дверь.
Доставили мой заказ – всякую экзотику из китайского ресторана. Набор палочек и соусов – на одного. Во всем нужно соблюдать осторожность.
Я хотел доставить моей куколке удовольствие, накормив вкусной едой. Я даже открыл бутылку дорогого вина. Я терпеливо показывал ей, как правильно держать палочки. Конечно, у нее ничего не получалось – может быть, из-за искалеченных пальцев, может быть, из-за того, что уже несколько часов она была мертва.
Купорос мой медный, почему ты бледный?
Зато теперь я мог снять скотч с ее рта. Нижняя челюсть тут же с тихим звуком немного опустилась, так что стал виден передний резец с отколотым кусочком. Я чуть не заплакал от благодарности за этот прощальный подарок. Я поцеловал ее в мягкие мокрые губы и стал пить вино. Просто сидел, держал ее за руку, пил вино и любовался своим сокровищем.
Отправляясь спать, я установил сплит-систему в режим максимального охлаждения.
Николь начали искать. Умерла бабка, и понадобились родственники. Тогда-то участковый и засуетился, увидев в огороде их дома сгоревшую без полива рассаду, разбитое окошко на веранде… Меня допрашивали дважды, как и всех остальных. Бесконечно задавали одни и те же вопросы. Я чуть не умер от скуки.
По дороге домой я предвкушал, как компенсирую себе потраченное время…
Моя куколка встретила меня уже раздетая, покорная, спокойная. Холодная, как лед, и готовая на все ради
Окруженные догоревшими свечами, мы успокоились только под утро. Мне было жаль покидать ее, но все же я не мог спать в таком холоде. Едва остывал пот на моем возбужденном теле, в кожу как будто впивались ледяные иглы, а изо рта шел пар. Я плотно закрыл дверь спальни, забылся сном на пару часов, а потом выпил обжигающий кофе и отправился на работу.
Она подарила мне еще два дня, еще сорок пять часов, каждую минуту из которых я буду помнить всю свою жизнь.
Окислитель – грабитель…
Несмотря на жуткий холод, она, конечно, начала портиться. Сегодня был наш последний вечер. Нарумяненная и напудренная мертвая кожа тускло блестела в свете ароматической свечи, ее удушливый ванильный запах уже не перебивал отчетливый дух разложения. Я поужинал в ее молчаливом обществе, а когда начало смеркаться, туго запеленал ее в полиэтилен.
Она была теперь еще больше похожа на куклу. Не новую, бывшую в употреблении, использованную много раз. Сломанную. Она источала аромат отвергнутой святыни, гниющих мокрых цветов. Ее тело, затянутое в полиэтилен, было так обреченно соблазнительно, что я не удержался… Я терся пахом о полиэтиленовый кокон, пока мозг не засыпало золотой пылью. Я обнимал ее и всхлипывал, как младенец. Я был так счастлив…
Магний, кальций, цинк и барий – их валентность равна паре.
Я обернул свой драгоценный сверток старым байковым одеялом, служившим ей постелью, и добавил еще пару слоев оставшегося полиэтилена. Теперь это был просто аморфный пакет со строительным мусором. Мне стоило больших усилий вынести ее на плече из дома. Слава богу, в темноте никто бы не смог заметить градом катившийся с меня пот и дрожащие под тяжестью ноши колени. Впрочем, мне и не встретился никто из соседей, и я дошел до помойки, а потом, незаметно за деревьями вильнул в проулок к припаркованной заранее машине. Затолкал сверток в багажник и выехал на пустырь за частным сектором, к пологому берегу реки. Облив бензином мою куколку, я чиркнул спичкой.
Она сгорала, оплавляясь в полиэтилене, как букашка в янтаре. Божья коровка, улети на небо… Ну на что она сгодилась бы, если б не я? Что за жизнь ее ждала? Эта несчастная девочка стала незабываемым воспоминанием в моей жизни, яркой вспышкой наслаждения, запретным плодом, которым я полакомился. И я был бесконечно ей благодарен. Вряд ли кто-нибудь оценил бы ее так, как я. Я перевернул всю свою жизнь с ног на голову ради нее. Я уготовил ей лучшую участь из всех возможных и доступных ей вариантов… Прощай, моя Николь.