13 маньяков
Шрифт:
Два молчаливых гастарбайтера вынесли из спальни всю мебель, и я начал устилать пол полиэтиленом. Серый линолеум скрылся под двадцатью, не меньше, слоями этого прекрасного материала. Полиэтилен высокого давления, по ГОСТу. Сколько там паскалей прочности при разрыве? Зависит от марки, ага.
После установки «сплитухи» гастарбайтеры приступили к работе. Выставили стекла, выломали старую раму, чуть расширили оконный проем.
Все это время я таскал по вечерам строительный мусор на помойку. Специально ждал, когда с работы вернется побольше народу, и с наступлением сумерек тащил увесистые свертки полиэтилена. Демонстративно,
Комната напоминала теперь пустой аквариум – большое, без занавесок, окно, до краев наполненное сиреневыми сумерками, голубые, с серебристым отливом, обои на стенах, устеленный блестящим полиэтиленом пол. Чисто. Прохладно. Я постелил рядом с батареей старое байковое одеяло и поставил в угол музыкальный центр. Сюда я собирался запустить мою рыбку.
Алюминий, феррум, хром – их валентность равна трем.
Удивительно красивый почерк у моей Николь. Все аккуратно записывает в тетрадку, без помарок, с наклоном вправо. Все, что я ей говорю. Только не понимает ни бельмеса. Да я и сам уже не понимаю. Мои мысли – как черный пепел в черной бездне. В груди – жидкая горячая боль. Я уже по горло в зыбучих песках…
– Бабушку сегодня в больницу увезли. На скорой, – вдруг сообщает мне мой ангел.
– А что с ней? – шипит демон, едва не разорвав мне горло.
– Инсульт, – хмурит бровки.
Пытаюсь унять сорвавшееся с цепи сердце…
Сера, сера, сера – эс, тридцатидвухатомный вес…
Вроде стало полегче. За окном уже почти стемнело. Как всегда, Азотова – последняя на сегодня из «двоечников».
Я подвинул ей блюдо с выпечкой:
– Угощайся. Пряники ингибированные.
– Какие?! Может, имбирные? – хихикнула она.
– Может, и имбирные, – сказал я, взял с полки англо-русский политехнический словарь и с размаху ударил ее по затылку. Она ткнулась грудью в стол и уронила голову на раскрытую тетрадку.
Она быстро пришла в себя. Я едва успел заклеить ей скотчем рот. Дернулась… Руки закинуты над головой, привязаны к батарее. Достаточно высоко, чтобы не достать до пола, достаточно широко, чтобы не освободиться… Заскользила ногами по полиэтилену. Блузка выбилась из-под пояса, клетчатая юбка задралась… Смотрит на меня огромными карими глазами, не верит. Все еще не верит. Не верит даже тогда, когда я кладу руку ей на грудь, веду по животу, спускаюсь ниже, глажу худые ноги. Хмурит бровки…
Я медленно снял с нее белые трикотажные трусики и долго смотрел на небольшое устьице, мягкое и нежное, как ушко котенка. Наконец-то до нее дошло. Наконец-то я увидел ее слезы. Скривилась, скуксилась, силится крикнуть, брыкается. Я наотмашь ударил ее по щеке, потом разделся догола и включил музыку на полную громкость, чтобы заглушить крики. Мои крики.
Я с упоением погрузился в свои игры. Я с трудом всплывал со дна своей мечты, чтобы ответить на редкие телефонные звонки жены.
Моя Николь стучала пяткой по полу, когда хотела в туалет. Зажмуривала глаза и тоненько всхлипывала, когда я мыл ее. Сжималась, как креветка, когда я ночью ложился рядом, чтобы просто поспать с ней.
Выходные
– Соляная кислота химически стабильна при соблюдении правил обращения, – говорил я, аккуратно ставя заполненную на две трети стеклянную банку на живот Николь. – Она относится к числу наиболее сильных кислот и химически весьма активна. Разрушает бумагу, дерево. Неограниченно растворяется в воде с выделением тепла… Это называется?.. Правильно. Экзотермический процесс. Реагирует почти со всеми металлами, щелочами и солями. При взаимодействии с сильными окислителями образуется хлор. Растворяет большинство металлов, кроме Aurum, Argentum, Platinum, Tantalum, Niobium и некоторых других, с выделением водорода. Со многими оксидами и гидроксидами металлов образует хлориды, выделяет свободные кислоты из таких солей, как фосфаты, силикаты, бораты и других…
Я взял в руки синий пластиковый пульверизатор, из которого жена брызгала на белье перед утюжкой.
– При контакте соляной кислоты с влажным воздухом образуется кислотный туман, который вызывает гиперемию кожи.
Я с улыбкой несколько раз нажал на пластиковый рычажок, выпустив под потолок быстрое мокрое облачко. Николь начала мелко дрожать. Банка на ее животе закачалась, жидкость забултыхалась, облизывая стенки в опасной близости от широкого горла.
– Замри, Азотова! – приказал я. – Мне нужно уйти. Не хочешь увидеть горячий клюквенный кисель из своих кишок – не двигайся.
С легким сердцем я тихо затворил за собой дверь спальни.
В школе, естественно, никто не обратил внимания на отсутствие одной из учениц. Двоечница-прогульщица – что в этом удивительного? Не ходит к бабке в больницу? Что с них взять, с отморозков, детишек современных? Да и бабка почти в себя не приходит, не сегодня завтра поди помрет…
Я играл с моей куколкой уже четыре дня. Я заводил ее снова и снова, как музыкальную шкатулку, не в силах бороться с необъяснимым влечением. Она утоляла мою жажду, но ненадолго. Пока я был дома, я не мог успокоиться, а на уроках думал, как в это время неподвижно плавает моя бледная, слабеющая рыбка в своем полиэтиленовом аквариуме.
Я летел домой, как на крыльях. Торопливо отпирая дверь, я вдруг почувствовал неладное. Так и есть – распростертая на полу, изогнувшись немыслимым образом, чтобы не опрокинуть банку, моя Николь дотянулась одной рукой до пола и скребла по нему отросшими ногтями. Немигающие стеклянные глаза уставились в потолок, из носа текло поверх куска скотча, залепляющего рот, до самого подбородка. Несколько слоев полиэтилена уже превратились в рваные белесые лохмотья. Она словно не замечала моего присутствия и продолжала свое бессмысленное, безумное занятие.
Я разозлился. Я рассвирепел. Непослушная девчонка, дрянная кукла!
Я вбежал в кухню и выхватил из ящика нож. Это был отменный нож. Я привез его когда-то из Японии. По лезвию вилась надпись черной латиницей: All stainless steel molybdenum vanadium. VERDUN. А потом – иероглиф «дзен».
Я вернулся в комнату к Николь и сжал ее запястье так, что затрещали косточки.
Чтобы не царапала полиэтилен своими ногтями! Чтобы, сука, не царапала… своими ногтями! Не царапала! Не царапала! Ногтями… своими… Не смела… сука… царапать!