Звереныш
Шрифт:
За это странное, наполненное событиями утро он понял одно: врать очень сложно. А врать, когда за тобой наблюдает столько людей, еще сложнее. Будто прочитав его мысли, Сурдри хмыкнул. Ясные, совсем не вязавшиеся с обликом старика глаза хитро блеснули.
Глава 5
Посмотреть на Альтфурт не удалось — король и его люди обогнули городок, так и не подойдя к
Иногда они делали остановки, чтобы напоить лошадей и размять ноги, и потому провели в дороге целый день — солнце успело пройти весь круг по небу.
Поздним вечером над головами всадников сгустились облака, и, когда впереди показался замок, Вольф подумал, что тот парит в воздухе, каменной громадой нависая над раскинувшимся под ним городом. Но позже, когда стены Грайвенбурга приблизились, он разглядел в туманном мареве склон, на котором стоял Грайхайм.
— Впечатляюще, правда?
Лошадь человека Светочи поравнялась с ними. Вблизи оказалось, что он не так молод, как думал Вольф. От крыльев его носа к тонким губам спускались заломы, лишь из-за общей худощавости и сухости кожи не превратившиеся в глубокие морщины; борозды, оставленные временем на лбу, частично скрывали волосы, а мелкие черты лица делали мужчину моложавее, особенно издали.
— Красиво, — Вольф медленно кивнул.
— Говорят, город построили тролли и цверги, — пробасил стражник, сидевший позади.
«Никогда не слышал об этом от них», — едва не сорвалось с языка.
— Брось, не морочь мальчишке голову. У цвергов, конечно, есть зачатки разума, но тролли?.. Всего лишь животные. — Лицо человека Светочи сморщилось, как сушеная слива. Неприязнь короля, которую Вольф почувствовал в Грюневальде, начала казаться оправданной.
— Если ты действительно умеешь читать, я могу определить тебя в скрипториум. Но что насчет письма?..
Вольф не ответил. Он не знал, как много может рассказать этому человеку. К тому же он должен был подобраться к эрбпринцу, а не переписывать манускрипты. Затянувшееся молчание прервал Сурдри. Он пристроил лошадь рядом и по-старчески хрипло закашлялся.
— Тебе нужен лекарь? — В голосе человека Светочи, Вольф мог поклясться, звучала надежда.
— Нет, Кассий, я не болен. Я стар. — Сурдри со смешком продолжил: — Однажды и ты узнаешь, каково это: тело предает, издает странные звуки, а это бурление в животе…
— Избавь меня от подробностей, будь добр.
— Не планируешь дожить до старости? — с издевкой спросил Светлейший.
— Я проживу столько, сколько отмерила Светоч. Пока Истинное Пламя горит в моей груди, я буду Ее голосом и…
— Не нужно цитировать тексты Вечных Манускриптов, я знаю их не хуже тебя.
— Ты думаешь? Мне казалось, твой народ не слишком заинтересован в их изучении.
Вольф следил за разговором молча. Обмен колкостями между Сурдри и Кассием напоминал танец со змеей на шее: осторожный и смертельно опасный. И если статус Светлейшего при дворе Райнхольда Вольф понимал, то роль худощавого язвительного Кассия оставалась для него загадкой.
— Ты ничего
— Я приехал в ваш священный лес, попытался проникнуться вашей культурой и… ничего не нашел. — Кассий пожал плечами. — Но я хотя бы попытался. А вот тебя я ни разу не видел у дверей Пылающего Собора.
— Это упрек?
— Светочи ради, конечно нет. Разве я могу упрекать тебя в том, что ты совершенно не заинтересован в изучении веры, несущей свет людям, живущим бок о бок с Иными?
Сурдри пылал изнутри — Вольф чувствовал это кожей. Под обличием безобидного старика расправлял плечи Светлейший из альвов, готовый вцепиться в горло Кассия, но он почему-то медлил, позволял человеку бросать эти ядовитые острые слова. А вот грудь стражника напряглась. Его большая рука соскользнула с повода и переместилась к бедру — ближе к ножнам.
— Ты испытываешь мое терпение, Второй Свет, — наконец прошипел Сурдри.
«Второй Свет», — мысленно повторил Вольф. Это звучало… весомо.
— Терпение — это то, чему можно научиться, Светлейший. Приходи в Пылающий Собор, мои братья с удовольствием…
Яркая вспышка ослепила Вольфа. Он прикрыл глаза рукой, звук вынимаемого из ножен меча резанул слух, но последовавший за ним приказ остановил так и не начавшуюся схватку:
— Прекратите! Немедленно!
Перед глазами плясали разноцветные пятна, но Вольф все же разглядел остановившегося впереди Райнхольда. Он развернул лошадь вполоборота и смотрел то на вспыхнувшего в буквальном смысле Сурдри, то на притихшего Кассия.
— Не заставляйте меня снова… Проклятье!.. — Райнхольд прижал ладонь к бедру и поморщился.
— Тебе нужен лекарь! — крикнул Сурдри. — Не стоило залезать в седло!
— А тебе не стоило плеваться пламенем! — в тон ему ответил Райнхольд, развернул лошадь и направил ее к городской стене и высоким воротам.
«Говорят как равные. Как друзья. — Вольф почувствовал, как стражник за его спиной убрал меч в ножны. — Светлейший не заискивает перед королем и чувствует себя спокойно рядом с ним».
Сказать то же самое об обществе Кассия он не мог — одного взгляда, брошенного на человека Светочи, хватало, чтобы от Светлейшего начинали исходить волны раздражения и едва сдерживаемой силы.
«Молчи и слушай», — наставляли хагазуссы.
И Вольф слушал.
Грайвенбург показался Вольфу черно-серым пятном: король и его люди промчались сквозь город ко вторым — замковым — воротам. Из-за раны на бедре Райнхольда никто не осмелился отстать или медлить; лица стражников, напряженные и суровые, покрылись испариной.
Почему Сурдри не предложил королю помощь, Вольф не понимал. Он точно знал, что альвы — лучшие лекари и даже хагазуссы не сравнятся с ними в мастерстве исцеления. Но Светлейший спокойно вел свою лошадь, даже не пытаясь нагнать Райнхольда и остановить кровотечение. Хочет его смерти? Невозможно. Выходит, просто не рассказал о том, что обладает такой силой. Не соврал, а недоговорил. Снова.
О Вольфе все забыли, как только стража спешилась и следом за королем бросилась в палас — трехэтажную угрюмую постройку. Лохматые мальчишки ловили поводья лошадей и уводили их, Кассий исчез, и только Сурдри удосужился обратить на растерянного Вольфа внимание.