Звереныш
Шрифт:
— Я должен отрезать ему левую руку.
Решительно выхватив второй кинжал из ножен, он занес было лезвие над мертвецом, но Витц накинулся на него сзади и повалил на землю.
— С ума сошел?! Даже не думай!
— Но мы сможем узнать, что здесь случилось! — Вольф попытался сбросить друга, но тот вцепился в него мертвой хваткой. — Отпусти!
— Ни за что! Колдовство с мертвецами?! Кто тебя этому научил?! — Витц сжимал его запястья так сильно, что стало больно. — Это очень, очень плохая идея!
— Прекрати! — С трудом оттолкнув троу ногами, Вольф поднялся и бросил: — Можешь уходить, если боишься!
— Конечно, боюсь! И ты должен бояться! Иные наказывают за подобное колдовство! Никто не смеет его использовать!
—
— Этим двоим уже не помочь! — Вскочив, Витц сжал кулаки. — Мы знаем достаточно, братец, давай просто уйдем отсюда и расскажем об убийстве хагазуссам.
Вольф покачал головой. Он точно знал, что другого случая не представится, что Герда и Хеда никогда не позволят ему использовать мертвецов подобным образом. И он не собирался упускать этот шанс.
— Уходи. Расскажи Мрачнейшей, что люди Светочи убили альвов. — Вольф махнул рукой. — Я останусь здесь.
— Но…
— Уходи!
Прежде Вольф никогда не кричал на друзей, но в этот раз… В нем вскипела ярость — горячая, как расплавленный металл в кузнях цвергов. Кровь прилила к лицу, а пальцы стиснули костяную рукоять кинжала до боли.
Витц взмахнул плащом и исчез — только кусты неподалеку хрустели, когда он продирался сквозь них. Теперь внутри стало гадко. Вольф хотел было позвать Витца, объяснить ему все еще раз, но лишь стиснул зубы и повернулся к мертвецам. Он не поймет. Никто из них не поймет.
В одном Витц оказался прав: сталь, из которой цверги отлили лезвие, оказалась невероятно острой и крепкой. Склонившись над бездыханным телом альва, Вольф не испытывал ни отвращения, ни страха. Прежде чем отделить левую кисть от предплечья, он заметил страшные ожоги на запястье мертвеца. Что-то опалило плоть так сильно, что она походила на жареное мясо. На другой руке Вольф обнаружил такие же следы и сделал вывод, что Иные были обездвижены, но не веревкой и даже не железными кандалами, а чем-то, что причиняло куда больший вред.
Отбросив лишние мысли, Вольф вернулся к своему замыслу. Отделяя кисть от тела альва, он был уверен, что поступает правильно.
Утерев выступивший на лбу пот, Вольф выпрямился и посмотрел на отрезанную кисть. Он прочитал слишком мало об этом колдовстве и что делать дальше, не имел ни малейшего понятия, но был настроен испробовать все.
Витц был прав кое в чем еще: колдовство с мертвецами порицалось. Хагазуссы всегда напоминали ему о балансе сил и о том, что мертвые неприкасаемы, что задача сейдманна, как и задача сейдконы или хагазуссы, — наблюдать за Завесой, помогать умершим — или живым с помощью умерших. Но Вольфа это не устраивало. Ему казалось, что хагазуссы прячут от него настоящую силу, боятся нового и неизведанного, застряли в своих представлениях о мире и упускают что-то важное. Он собирался сделать все сам и доказать Хеде и Герде, что есть и другие силы, которые можно использовать для защиты Иных и королевского рода.
Усевшись на землю, Вольф начал вырезать на кисти мертвеца руны. Он не пел вардлокур — из его рта сам собой лился гальдр:
— Ek bind thik. Ek kved thik. Ek kallar thik yfir bein… [19]
Прежде ему не приходилось самостоятельно собирать древние слова в песни — он просто повторял за хагазуссами. Теперь же этого было недостаточно: вардлокур, который использовали Хеда и Герда, открывал дверь к Завесе. Вольф же не хотел пройти к ней, он хотел обратиться к холодной плоти, лежавшей перед ним. Все, что он знал про гальдр, — это то, что он должен состоять из коротких слов, повторений, приказа и, что самое главное, из намерения.
19
«Я
— Kom thu fra myrkri. Kom thu fra mold. Kom thu fra daudum. Ek legg ord min a thik. Ek legg hjarta mitt i thig. Ek legg lif mitt undir thig [20] .
Руны вышли скверно — корявые, они больше напоминали издевательство над мертвой плотью и выглядели нелепо. Вольф скривился, разглядывая их, и решил, что будет уделять больше времени начертанию древних символов.
— HLYD! [21] — выдохнул он, неловко взмахнув кистью мертвеца.
20
Приди из тьмы. Приди из праха. Приди от мертвых. Я накладываю на тебя свое слово. Я вкладываю в тебя свое сердце. Я отдаю свою жизнь в твою власть.
21
Внемли!
Ничего не произошло.
— Ну давай же…
Он не знал, чего ждать от ритуала, придуманного на ходу из обрывочных знаний, прочитанных в кодексах, но отсутствие хоть какого-то результата его не устраивало. Вольф снова и снова повторял: «Внемли! Внемли! Внемли!», но тела темных альвов не менялись, свечение Завесы не появлялось — она оставалась глуха к его мольбам.
Уязвленный, Вольф вскочил, раздраженно пнул ближайшее дерево и тут же зашипел от боли. Выронив кисть мертвеца, он начал разминать ушибленные пальцы сквозь мягкую кожу сапога. Выходило, что он зря накричал на Витца, зря прогнал его и зря потратил время. Все напрасно! И теперь придется объяснять хагазуссам, почему у одного из мертвецов искалечена рука…
За годы, которые он провел с Иными, Вольф узнал много нового. Гораздо больше, чем мог бы узнать, даже будучи отпрыском ландграфа или князя. Но Герда постоянно повторяла, что знания — обоюдоострое оружие.
«Использовать то, чему мы тебя обучаем, можно и во благо, и во вред. Только ты решаешь, по какому пути идти, звереныш», — говорила она.
Сперва Вольф не понимал, что хагазусса имеет в виду, но прошлой осенью вдруг понял.
Помогая альвам исцелять раненных в битвах со шратами Иных, он злился, потому что чувствовал — изгнать тварей можно и другим способом. Вместо того чтобы размахивать мечами, колдуны и хагазуссы могли придумать что-то более действенное. Но они не делали этого, потому что боялись потревожить баланс, предпочитая рисковать своими друзьями и возлюбленными. Вольф же не боялся. Слишком часто хагазуссы твердили, что сейдманны не просто колдуны. И он не желал повторять судьбу бесславно погибшего Гебхарда, унесшего в могилу бесценные знания. Вольф собирался использовать их.
Но первый же самостоятельный ритуал с треском провалился.
Тело, над которым он надругался в порыве самоуверенности, лежало перед ним. Пустые глазницы смотрели укоризненно, будто отрезанная кисть стала оскорблением куда большим, чем вырезанный на груди символ Светочи. И тут Вольф испугался. Уверенность в собственных силах схлынула, остался лишь ужас. Что скажут хагазуссы? А Мрачнейшая? Каким будет наказание?
Схватив кисть мертвеца, Вольф упал на колени у низких кустов и начал рыть ямку, чтобы спрятать свою неудачу, ужасный артефакт, в который он превратил часть тела альва. Когда придут Иные, он скажет им, что они уже нашли тела такими. Витц обязательно прикроет его, соврет, они ведь друзья!..