Звереныш
Шрифт:
— Прекрати так его называть!
— Не болтай под руку!..
Анке схватила Витца в охапку. Троу визжал, вырывался, но скорее для вида — на серо-зеленой коже выступили темные пятна румянца. Отвлекшийся на это Вольф выпустил противника из виду и тут же поплатился — коренастый цверг протаранил его головой и повалил на землю.
— Медленно, — пробасил он.
— Головой!.. — выдохнул Вольф, скрючившийся на земле. — Нечестно!
— А правил мы не устанавливали, — парировал цверг.
— Ты ему кишки в кашу превратил, дубина! — Витц сполз с рук Анке и поспешил на помощь. — Поднимайся,
Опереться на него Вольф не решился — друг едва доставал ему до груди, да и его покалеченная нога могла не выдержать такого веса. Потому он просто принял его руку и сделал вид, что Витц оказал ему неоценимую помощь.
— Если бы я знал, что можно драться грязно, я бы не проиграл, — заявил Вольф, поднимая деревянный меч. — Это низко, Бальдр.
— Теперь знаешь, — откликнулся тот. — Твари не станут ждать, пока ты займешь боевую стойку. Но ты держишься лучше, чем прежде.
Вольф поморщился. Когда Бальдр занимался с ним, даже вес ненастоящего меча начинал казаться неподъемной тяжестью спустя несколько мгновений боя. Каждый раз, возвращаясь домой, он падал на тюфяк и забывался тяжелым сном, а ночью хагазуссы будили его и тащили в священные места Грюневальда, чтобы продолжить изучение трав, кореньев и ядов. Хеда и Герда его не жалели, только ворчали и заставляли мыться в горячей воде, утверждая, что это снимет боль. Правдой это было лишь отчасти — стоило выбраться из бочки, как тело снова начинало ныть.
— Такова плата за силу, — любила говорить Хеда.
За эти годы Вольф твердо уяснил, что платить придется за все.
— Мы закончили работу над заказом хагазусс, — вдруг сказал Бальдр. — Пойдем, заберешь.
— Ты не должен отдать это им? — с сомнением спросил Вольф.
— Такого уговора не было.
— Если цвергу прямо не сказать, что делать, он будет следовать только той части плана, которую вы успели обсудить, — прошептал Витц, шагая рядом с Вольфом. — Лучше об этом не забывать.
— Он тебе бровь рассек, — заметила Анке. Она ступала так тихо, будто вовсе не касалась земли. — Вот, возьми.
Вольф взял протянутый платок и вытер лицо. На светлой ткани остались уродливые разводы — кровь, смешанная с грязью. В пылу поединка он даже не заметил, как получил рану.
— Болит? — Анке обеспокоенно смотрела на него.
— Нет.
— Но выглядит скверно, — заметил Витц. — Промыть бы, мазь наложить…
— Не умрет, — фыркнул Бальдр.
— Это ты у нас кусок горной породы, а он — человек. Попадет какая зараза в кровь — и все. А хагазуссы потом нам открутят головы. — Витц покопался в поясном мешочке и протянул Вольфу несколько листьев. — Пожуй и приложи.
Принюхавшись, Вольф понял — тысячелистник. Безопасно, полезно, не ядовито. Засунув листья в рот, он совсем немного примял их зубами, чтобы вышел сок, а затем налепил на разбитую бровь.
— Выглядишь как настоящий воин. — Анке потрепала его по влажным от пота волосам.
— Я не думал, — ворчливо начал Вольф, — что бой на мечах — это так тяжело…
— Зато короли любят рыцарей, — бросил через плечо Бальдр. — И тебя, возможно, однажды сделают одним из них.
Детская любовь к легендам о рыцарях не прошла, но Вольф понял, сколько усилий придется приложить,
— Ты должен уметь все, так сказала Мрачнейшая. — Бальдр пожал плечами и открыл дверь приземистого дома, напоминавшего скорее часть горы, рядом с которой он расположился.
Внутри оказалось душно. Рубаха Вольфа сразу же прилипла к спине, на лбу выступила испарина, а рану на брови начало жечь — похоже, в нее попал пот.
На тяжелых деревянных столах цверги разложили инструменты — молоты, пилы, кирки. Рядом лежали куски кольчуг, пластины доспехов, навершия для мечей. В большом очаге пылал огонь, а чуть дальше, за крепкой деревянной дверью, располагался проход в глубины горы — Вольф уже бывал там, и ему не понравилось. Настоящий дом цвергов — неряшливый, раскаленный улей, состоящий из сотен проходов и темных ниш, разрабатываемых жил и брошенных тележек с углем.
— Вот, смотри.
Бальдр положил на стол кожаные ножны с кинжалами. Рукояти показались Вольфу странными: не металлическими, не деревянными, скорее…
— Кость, — бросил цверг. — Мы не прикасались к ним голыми руками.
— Еще чего, кости трогать… — пробормотал Витц.
Вольф вытащил кинжал из ножен и покрутил в руке.
— Тяжелый, — заметил он.
— Привыкнешь. К тому же хагазуссы велели сделать на вырост. Станешь старше — они перестанут казаться тяжелыми. — Бальдр вынул второй кинжал и легко перебросил из одной ладони в другую. — Видишь?
— Не думаю, что темные альвы, обучающие тебя, сочтут их тяжесть оправданием. — В голосе Анке Вольф уловил нотки сочувствия. — Несладко тебе придется.
Он пожал плечами. Несладко ему приходилось все последние годы, но он ни разу не посмел пожаловаться кому-то.
— Гизела обещала взять меня с собой к болотам. — Вольф убрал кинжал в ножны и прижал их к груди. — Там снова появились твари.
— Гасты [18] или?.. — Анке скривилась.
— Гасты, — подтвердил Вольф. — Хеда сказала, что я должен отправить их к Завесе.
18
Гаст — дух, бесплотный призрак; буквально «незваный гость».
В доме цвергов повисла тишина. Витц прижал уши к голове, Бальдр сделал вид, что очень занят разглядыванием шипастого навершия, а Анке так стиснула плечо Вольфа, что ткань рубахи скрипнула под ее ногтями.
— Мне пора домой.
Он взял второй кинжал, прикрепил ножны к поясу, но тут же понял, что они слишком тяжелые.
— Давай провожу тебя. — Витц протянул руку. — И кинжал понесу. Пойдем.
— До встречи, Вольф!.. — успела крикнуть Анке.
Бальдр промолчал.
За длинными столами больше никто не пировал — теперь они прогибались под тяжестью оружия, доспехов и сундуков с мазями. Праздношатающихся альвов и цвергов тоже видно не было — все занимались обходами Грюневальда, окрестных полей мертвых, курганов и прочих мест захоронений.