Зверь

Горская Ника

Это даже звучит странно.

В сердце будто острый клинок вонзается. Прижимаю руку к груди пытаясь уменьшить боль, но это не имеет никакого смысла.

– - Подсудимый, - обращается к Айдару один из судей, - вам есть что сказать в своё оправдание.

Видимо нет, потому что он молчит.

И Леон опять берёт слово.

– - Так же прошу суд ознакомиться с предоставленными мною данными, в которых приведены неопровержимые доказательства того, что шестнадцать лет назад Айдар Шакуров уже убил свою истинную пару. И чтобы трагедия не

имела повторения, обвинение требует лишить подсудимого его зверя и запретить приближаться к Валерии Шакуровой.

Оглушенная, дезориентированная, смертельно раненая, я медленно поворачиваю голову и поражённо смотрю на того, кого все эти годы безответно любила.

«Нет, Лера. Пожалуйста, нет. Прошу тебя…» – читаю по его губам, чувствуя предсмертную агонию, в которой бьётся моя к нему любовь…

Глава 21

Лера

Как я досиживаю до конца слушания, как потом выхожу из здания суда, как иду на парковку и сажусь в автомобиль не осознаю.

Всё это время будто в вакууме нахожусь.

В себя прихожу только когда пересекаю порог дома Шакурова. И то лишь потому, что знаю: где-то там меня ждёт маленький сын.

Понимание того, что я должна делать приходит в одночасье.

Вхожу в дом и сразу поднимаюсь в комнату Матвея. Только держа его на руках, обнимая, целуя, наступает полное осознание того, что я так больше не могу. Достаточно.

Через некоторое время оставляю малыша с няней, иду в свою комнату. С холодной головой собираю самые необходимые вещи. И хоть я пытаюсь сократить их количество до минимума, но по итогу всё равно выходит несколько больших чемоданов.

Антонина Николаевна, не задавая вопросов, вызывается помочь, но я отказываюсь. Хватает того, что она занимается Матвеем пока я пытаюсь уместить в несколько чемоданов два года своей жизни.

Скрываться от Шакурова намерения у меня нет. Да и бессмысленно это. Поэтому пользуюсь услугами его водителя.

Игорь молча помогает мне погрузить чемоданы в автомобиль, благо всё вмещается и делать вторую ходку, или же оставлять что-то из уже собранных вещей, не приходится.

Прощаясь с Антониной Николаевной, крепко её обнимаю и благодарю за помощь с малышом.

И хоть вслух я этого не говорю, но она понимает, что её работа в этом доме сегодня прекращена.

Усаживаю сына в детское автокресло, установленное водителем, и сажусь сама. Матвей тянется ко мне, что-то лепечет на своём языке, и я машинально поправляю его челку, стараясь не думать о том, что нас ждёт впереди.

Как только машина трогается я поворачиваю голову в сторону дома.

Удивительно, я прожила здесь больше двух лет, а сейчас покидаю его и внутри ничего не ёкает. Ни грусти, ни сожаления, только какая-то выжженная пустота.

Вероятнее всего, моё безразличие имеет временный характер, и позже обязательно случится откат. Не знаю. Но было бы лучше если бы всё осталось как есть.

Маму о своём

визите заранее не предупреждаю, просто потому что не имею понятия как отреагирует. Она бывает слишком непредсказуема. Да и выслушивать по телефону её нравоучения точно не хочется. Лучше уж в глаза.

Сердцебиение учащается по мере того, как автомобиль приближается к родительскому дому. Знакомые пейзажи проплывают за окном, вызывая странную смесь облегчения и тревоги. Возвращение в родной дом – это шаг назад, признание собственной несостоятельности? Или спасение?

Я решилась уйти от мужа, не имея никакого плана дальнейшей жизни. Ни работы, ни собственных сбережений, только маленький сын на руках и бесконечная усталость в душе.

Всё что у меня есть, это уверенность, что с ним оставаться я больше не хочу. И это не каприз или обида, это чёткое понимание что нам не по пути.

– - Лера?

Мама открывает дверь и удивлённо разглядывает меня, явившуюся на ночь глядя.

Не задавая вопросов, отступает в сторону пропуская нас с Матвеем в квартиру и тут же хмурит брови, когда вслед за нами входит водитель и оставляет на пороге два чемодана и уходит за следующими.

– - Баба. – радостно кричит Матвей, когда я ставлю его на ноги и снимаю обувь.

Видимо мама настолько потрясена, что на время теряет дар речи, забывая привычно поумиляться визиту единственного внука.

– - Лера, что происходит? – через несколько секунд всё же задаёт волнующий её вопрос.

– - Я ушла от Шакурова, – озвучиваю очевидное.

Подхватываю на руки малыша и иду в свою бывшую комнату.

На то чтобы хоть немного обжиться на новом-старом месте у меня уходит два часа. Собираясь мыслями для разговора с родителями, занимаюсь тем, что раскладываю привезённые с собой вещи по шкафам.

Родители шокированы нашим внезапным появлением, но, стоит отдать им должное, стараются этого не показывать.

Чуть придя в себя, мама забирает Матвея к себе, а я улыбаюсь, когда через время до меня то и дело доносится его радостный смех. Вот кто явно чувствует себя комфортно в любой ситуации. И это не может не радовать.

Закончив с обустройством комнаты, иду купать Матвея, которого к этому времени бабушка уже успела накормить ужином.

Вымотанный активной игрой с дедом, малыш практически сразу засыпает, а я, перед сложным разговором, позволяю себе полежать рядом с ним ещё несколько минут.

Но сколько не откладывай неизбежное итог всё равно один.

Выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

Перед тем как войти в кухню делаю несколько особенно глубоких вдохов.

– - Лера, объясни наконец, что у вас случилось? – налетает мама с расспросами, стоит мне перешагнуть порог.

– - Перестань наседать. – вступается за меня папа.

С благодарностью смотрю на него, прохожу дальше и сажусь за стол.

– - Ужинать будешь?

– - Спасибо, не хочу.

– - Тогда сейчас чай нам всем заварю.