Зверь
Шрифт:
Мне так хочется узнать о нём чуточку больше…
– - Меня воспитала, по сути, чужая женщина, – продолжает Шакуров. – Ей было за сорок, когда она забрала меня из детского дома.
Я не раз задавалась вопросом почему рядом с ним нет никого из родственников, но даже предположить не могла что всё настолько печально.
– - Мария Георгиу стала матерью для годовалого мальчика.
Мне странно это осознавать, но в его голосе нет положенным моменту тоски или грусти. Он говорит так будто озвучивает
– - Конечно позже её ждал сюрприз, когда в подростковом возрасте во мне стали проявляться первые признаки двуликого. – усмехнувшись говорит он.
Так хочется задать вопросы, но я подавляю в себе это желание.
– - Мария - человек. – дополняет, повернув голову в мою сторону.
Не выдерживая его прямого взгляда, опускаю глаза ниже, к шее, и тихо говорю:
– - Ясно.
Ему скорее всего кажется, что мне не интересно. Пусть так и думает. Знал бы он, чего мне стоит это показное равнодушие.
Мысль резко обрывается, когда взгляд натыкается на мощную ювелирную цепь с крупным кулоном, которой прежде не было.
С виду цепь массивная, тяжёлая, притягивает к себе внимание. Кулон выполнен в виде какого-то замысловатого символа, который раньше я никогда не видела.
– - Что это? – вопрос вырывается раньше, чем я успеваю взять под контроль своё любопытство.
Сердце с грохотом врезается в рёбра, когда я ловлю выражение лица Айдара.
– - Ничего. – отрезает грубо.
Резко отворачивается, а через мгновение и вовсе встаёт с места.
– - Идёшь? – спрашивает без особого интереса.
Как ни пытаюсь отвести взгляд от его фактурного торса, у меня ничего не выходит. Глаза сами собой возвращаются снова, оглаживая каждую проступающую под смуглой кожей мышцу.
– - Нет, ещё побуду.
Айдар больше ничего не сказав уходит в дом, а я ещё около получаса занимаюсь самобичеванием.
Ну вот почему у нас с ним не получается просто поговорить? Как это делают обычные люди.
Какого чёрта мне нужно было спрашивать про эту цепь?
Что в ней такого что он так отреагировал?
Подарила одна из его девушек?
Точно нет. В этом случает вряд ли Шакурова заботило бы моё мнение по данному поводу.
Тогда что?
Вернувшись в дом, иду в свою комнату и принимаю душ. К тому моменту как я заканчиваю и выхожу из ванной, просыпается Матвей.
Умываю его, одеваю и вместе с ним иду в кухню.
Испытываю некоторое волнение, но с Айдаром не пересекаюсь. Что удивительно – почти до самого вечера.
В какой-то момент даже стало казаться что он меня избегает, потому что спокойно проводил время с Матвеем и Делией, но стоило мне выйти к ним как у Шакурова нашлись дела поважнее.
Я не хочу разбираться в его поведении, в мотивах что им движут, поэтому убеждаю
За ужином мы почти не разговариваем. Наверное, вовсе молчали, если бы не весёлая болтовня сына, в которую он увлекает и нас.
После ужина Айдар куда-то уезжает, не обмолвившись и словом о своих планах.
Я снова ничего не спрашиваю. Это уже вошло в привычку, и, наверное, стало нормой для нас.
Ухожу в спальню, ощущая странную усталость, как будто кто-то выкачал из меня всю энергию.
Купаю сына и уложив в свою кровать, долго читаю ему сказки. Потому что, взбудораженный играми со своим отцом, засыпать малыш категорически отказывается.
Сказки сменяются песнями, и Матвей начинает крутиться, ища удобное положение, как делает всегда перед тем, как уснуть.
Откидываюсь на подушку, придвигаю к себе сына, и, продолжая его обнимать, незаметно для себя проваливаюсь в глубокий, спокойный сон, не зная, что уже завтра моя жизнь сделает очередной виток, который кардинально изменит направление не только моего будущего…
Глава 19
Лера
Просыпаюсь настолько резко, будто меня что-то или кто-то разбудил.
Распахиваю глаза в полной темноте и в панике пытаюсь понять, где нахожусь.
Трясущейся рукой нащупываю лежащего рядом Матвея и только после этого выдыхаю.
В голове пустота, полная дезориентация.
Сердце в груди колотится с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Холодный пот покрывает тело, руки дрожат.
Во рту пересохло, я судорожно пытаюсь вдохнуть. Непонятный, иррациональный испуг сковывает тело, парализует волю.
Я лежу неподвижно, прислушиваюсь к каждому шороху в ночной тишине.
Что это вообще было?
Что меня так напугало?
Ничего не понимаю, но чувство тревоги не отпускает, сдавливая горло и не давая дышать.
Лежу так несколько долгих минут, пока не успокаиваюсь достаточно для того, чтобы встать с кровати.
Аккуратно ступаю к двери, но замираю, вспомнив про радионяню. Включаю её и прихватив с собой динамик, спускаюсь на первый этаж.
Время два часа ночи.
В доме горит приглушенный свет.
Стараюсь идти, не создавая лишнего шума.
Вхожу в кухню, оставляю радионяню на столе и достаю из холодильника бутылочку воды. Отвинчиваю крышку и жадно пью.
Пытаюсь вспомнить снилось ли мне что-то, но не получается.
Становится страшно, когда память подкидывает воспоминание двухлетней давности. Как я точно так же проснулась среди ночи. А утром узнала, что потеряла родного человека…
– - Нет-нет-нет. – качаю головой, будто физически пытаюсь закрепить собственную убеждённость. – Это никак не связано.