Зверь
Шрифт:
В ванной комнате белоснежная сантехника, душевая кабина с тропическим душем, большое зеркало с подсветкой. Обстановка явно способствует расслаблению, желанию забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом.
Квартира пропитана запахом новизны, чистоты и свежести. Здесь всё сделано для комфортной жизни. Я уже чувствую себя в безопасности, в своем собственном маленьком мире. Здесь я смогу начать всё с чистого листа.
Осмотрев заново квартиру, прохожу в гостиную, и всё же не сдержавшись, раскидываю
Внутри ощущение, будто именно сегодня я сделала огромный шаг вперёд, в своё будущее. Свободное от Шакурова. От его безразличия и его лживого мира.
Мысли о нём привычно приземляют.
Каждый раз, когда я думаю об Айдаре, всё внутри сжимается, словно я хватаю голыми руками колючий ком.
Тупая, ноющая боль в груди и неприятный привкус горечи на языке – верные признаки разочарования. Чувство, которое теперь навсегда со мной.
На сегодняшний день я не знаю ничего нового о собственном муже.
Понятия не имею, как продвигается его дело и каковы перспективы в целом. Вполне возможно, что он уже забыл обо мне, поглощённый судебными хлопотами.
Подхожу к панорамному окну и устремляю взгляд на город.
При желании я бы могла позвонить Леону и узнать хоть что-то. Но такого желания у меня нет.
Наверное, это странно для той, кто несколько лет грезила им, одним единственным мужчиной. И я не могу сейчас сказать, что не любила. Нет. Любила. До безумия и потери себя. Но что-то внутри сильно надломилось…
И теперь, глядя в отражение окна, я вижу не влюблённую дурочку, а девушку, которая выбирает себя. И это, наверное, самое важное.
Мысли о будущем не вызывают больше страха. Сейчас есть только предвкушение. Предвкушение свободы, новых возможностей, новых открытий.
Вполне может быть, я начну ходить в спортзал, займусь йогой или медитацией. Пойду на курсы кулинарии, о которых так давно мечтала. Встречу новых людей, найду друзей. Буду больше путешествовать, видеть мир. Или просто буду сидеть дома, читать книги, смотреть фильмы, наслаждаться временем проведённым вдвоём с сыном.
Главное, что теперь я сама решаю, как мне жить. Без оглядки на прошлое, без оков, без обязательств.
С этими мыслями иду распаковывать единственную сумку. В ней вещи Матвея. Раскладываю их в шкаф, в спальне.
Закончив, возвращаюсь в гостиную прихватив с собой ноутбук.
Удобно расположившись на диване, включаю его.
Почему-то именно сейчас хочется сделать следующий шаг. Главный.
Ощущаю себя в этот момент странно. Вроде это именно то, чего я хочу, но в то же время накатывает тоска от того, что у меня не получилось стать для Айдара дорогим человеком...
В носу начинает покалывать. Сердце стучит часто-часто. Горло сдавливает, дышать тяжело.
Резко выдыхаю, запрещая себе думать в этом направлении.
Хватит!
Вбиваю
Информации оказывается слишком много, юридические термины мелькают перед глазами, я их с трудом понимаю.
По-хорошему мне стоит нанять адвоката, человека, который разбирается во всех этих тонкостях. Но почему-то уверена, что даже если кто из них и возьмётся за это дело, то быстро откажется, если Шакуров начнёт давить. А он непременно начнёт.
Не думаю, что Айдар спокойно согласится на развод. Хотя я могу ошибаться, как ошибалась во многом что касается его.
На изучение интересующей меня темы уходит около часа. В голове полный сумбур от обилия информации.
Захлопываю крышку ноутбука, решив, что на сегодня, пожалуй, хватит.
Хочется просто лечь и не думать ни о чем. Но пора ехать обратно и, наконец, поговорить с родителями. Сообщить им о переезде, выслушать упрёки, и объяснить, что я вправе сама принимать подобные решения.
Предстоящий разговор не добавляет оптимизма.
Уже подъезжая к дому я окончательно теряю весь позитивный настрой, получив короткое уведомление с датой и временем следующего слушания по делу Шакурова.
В котором я теперь не гость, а основной участник…
Глава 25
Лера
Пульс бешено шарашит в висках, когда я вхожу в зал суда. Он отбивает безумный ритм в такт каждому моему шагу.
Помещение давит слишком ощутимым напряжением, словно могила, в которую вот-вот закопают всё то, что нас могло бы навсегда связать с Шакуровым.
Высокие потолки теряются в уже привычном сумраке, а огромные окна пропускают скудный солнечный свет, рисующий на глянцевом паркете призрачные блики. Внимательно слежу за ними, боясь поднять взгляд от пола.
Ощущение такое будто мне сейчас предстоит игра на выживание.
Судить будут Айдара, но сегодня на кону – я. А точнее истинность. Проклятое слово, которое когда-то я по глупости считала счастьем. Теперь для меня оно синоним унижения.
Оборотень не признал меня.
Отрёкся.
И сегодня я должна принять решение.
Должна буду озвучить, останусь ли с ним, буду ли бороться за то, что уже, кажется, невозможным, или же откажусь.
Я делаю глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь.
Шаг за шагом приближаюсь к трибуне, чувствуя, как на меня устремлены множества взглядов.
Они оценивают, осуждают, гадают.
Но больше всего меня пугает ожидание. Страх перед тем, что вот-вот произойдет.
Становлюсь по другую сторону громоздкой трибуны и поднимаю голову.