Зовущий из тени
Шрифт:
– Их не так просто выучить, - покачала седой головой Лирсли.
– Особенно не зная язык. Зачем тебе это понадобилось?
– Я не учила, - призналась девочка.
– Просто посмотрела раз или два. Они как-то сами... Я хотела буттака вызвать.
– Зачем?!
– жрица резко подалась вперед.
– Так... интересно же. Посмотреть. И потом, в книгах сказано, что буттак может клад показать.
Тут глаза Орри округлились.
– Роун! Как же я... Тавхоэ Лирсли, Роун... Роун Тарф нашелся?
– Не волнуйся, - тихо ответила Посвященная.
– Все будет в порядке.
– Но он... С ним ведь все хорошо?
Комната кружилась, подрагивала, плыла куда-то, и от этого девочку начало подташнивать.
– Отдохни пока, - настойчиво сказала жрица, подтянув одеяло к самому подбородку Орри.
Это было кстати: по телу ползли волны холода, даже кончики пальцев начали неметь.
– Тебе нужно поспать, милая. Позже поговорим.
* * *
– Ну, как она?
– сидевшая за столом невысокая полноватая женщина в темно-синем платье подняла голову на звук открывшейся двери и отложила перо.
– Похоже, что-то к ней все-таки прицепилось, тавхоэни, - вошедшая Лирсли опустилась в кресло напротив Эрисеи.
– Что-то?
– поморщилась Верховная жрица.
– Пока не могу определить, что это. Точнее, кто, - Лирсли озабоченно покачала головой.
– Но юного Тарфа так и не удалось найти. Ни живым, ни мертвым. Судя по всему, он был с Кештиорой Тхайранги. И боюсь, они попытались вызвать буттака.
– Глупая забава, - фыркнула Верховная.
– Но в целом безопасная.
– Для обычных детей - да. Но похоже, эта девочка...
– Одарена?
– глаза Эрисеи блеснули.
– Возможно. Или же у нее невероятная память, тавхоэни.
– Но не на произошедшие с ней события, поскольку она тебе почти ничего не рассказала, так ведь?
– Память на слова, - уточнила жрица.
– На заклинание, которое она выучила целиком, не зная языка, ничего не понимая.
– Думаешь, она сумела его применить?
– Может быть, и сумела. Но сейчас она перепугана. Настолько, что похоже, воздвигла стену в своем сознании...
– Если это она. Сама понимаешь, Лирсли. Если дети действительно попытались вызвать буттака, а у девчонки есть дар, у них могло неожиданно получиться. А поскольку юная Кештиора не вполне понимала, что делает, подчинить тварь она не сумела. Буттак захватил того, кто слабее, - Роуна Тарфа. Это в лучшем случае. А в худшем - поменялся с мальчишкой обликами.
– Но если бы Зовущий из тени занял тело Роуна, тот бы "вернулся" домой, разве нет? А парня никто не видел с прошлой декады.
– Если бы этот буттак был из низших, то да, захватил бы, сразу попытался бы выдать себя за мальчика и тут же попался бы, - объяснила Верховная.
– Они и разговаривать толком не способны. Но нам, к несчастью, встретилась умная тварь. В лучшем случае она явится за Кештиорой, утащит ее и на этом успокоится. А в худшем - может начать охоту и на других детей. И даже на взрослых, если попадется старик, больной или пьяный.
– До Ночи Одиночества больше полугода, - усомнилась Лирсли.
– Нечисть станет ждать столько времени?
– Буттаку, захватившему душу человека, не придется ждать. При
– Верховная поднялась.
– Идем. Надо провести обряд.
– Ты имеешь в виду Разделение памяти?
– встревоженно уточнила седая жрица.
– Тавхоэни, девочка еще очень слаба. Она может повредиться рассудком.
– Будь у нас время, я подождала бы, пока Кештиора придет в себя и окрепнет. А еще лучше - вовсе обошлась бы без обряда. Но буттак ищет ее, Лирсли, и пока она здесь, не сумеет до нее добраться. Зато ему может попасться другая добыча. Тогда он станет еще сильнее и придет снова. Зовущего из тени будет очень трудно остановить, и количество жертв... В общем, девочку жаль, но другого выхода у нас нет.
* * *
– Ну, что, идем?
"Нет!
– хочется крикнуть Орри.
– Туда нельзя! Не знаю, почему, но нельзя. Случится что-то плохое, страшное".
Но вместо этого она спрашивает про фонарь, перелезает через подоконник и спрыгивает на землю.
Мокрые после недавнего дождя кусты, пустынные улицы, дорога к Нижнему лугу.
– Орри... может, вернемся?
Ты прав, Роун! Пойдем домой. Что мы, совсем дураки, соваться в пасть к...
– Ты что? Мы уже пришли!
– слышит девочка свой голос.
Но она же не хотела это говорить, язык сам... А непослушные ноги уже несут ее дальше, и не остановиться, не повернуть назад.
Стрекот кузнечиков. Шелест листвы. Кошачьи вопли.
Пропитанная влагой земля под ногами вздрагивает, качается. Ночной луг плывет перед глазами, сквозь него просвечивают огоньки свечей, белеют лица.
– Дальше, Кештиора! Ты должна вспомнить все. Не останавливайся. Иди дальше.
Темнота снова сгущается. Зябкая. Неумолимая. Реальная.
Девочка сжимает кулаки и идет вперед. Она не видит Роуна, но знает, что приятель держится рядом. Пока рядом.
От холода Орри начинает трясти. А черный силуэт уже выделяется уродливой кляксой на фоне звездного неба. Шевелится, поскрипывает, двигается навстречу незваным гостям.
– Роун, беги! Беги отсюда!
– но крик застревает в горле.
– Лирсли, подбрось липкого когтя в чашу. Она просыпается.
Чужой голос - чей?
– доносится откуда-то из-за неба, из-за изнанки мира. И тут же растворяется в темноте.
Буттак уже рядом - смотрит бесформенными буркалами, скалит в ухмылке синеватые, отчетливо высвеченные фонарем зубы.
Надо вспомнить слова - те, правильные. Но вместо этого в голову лезут только стихи перевода - бессмысленные, губительные.
– Бежи-им!
– наконец Орри удается заставить язык послушаться.
Поздно! Призрачный коготь уже зацепил ботинок Роуна, оставил невидимую отметину.
Фонарь летит в голову проклятой твари. Орри мчится прочь. Роун бежит следом... нет, отстает! Его топот становится тише, и надо остановиться, повернуть назад, защитить...
– Кештиора, дальше!
Гонит ли вперед приказ или острое чувство опасности: враг настигает, когти вот-вот коснутся лопаток, вцепятся в волосы - остановиться невозможно.