Зовущий из тени

Аннинская Екатерина Львовна

– Это нас, что ли? Орри, может, все-таки...

– Идем!

Она решительно потащила приятеля за собой, чувствуя, что еще немного - и повернет назад. Потому что одно дело - читать о ночном чудовище в книжке, пусть и вздрагивая от каждого шороха, и совсем другое - оказаться на Нижнем лугу в нескольких шагах от жуткой твари.

Но если теперь отступишь, то второй раз уже ни за что не решишься на отчаянную вылазку. И всю жизнь будешь жалеть. Не о кладе даже - о том, что струсила и упустила возможность прикоснуться к настоящему волшебству.

К чуду, пусть даже страшному.

– Плащ!
– почти беззвучно напомнила Орри.
– Фонарь закрой!

Ноги промокли: Нижний луг после сильного дождя всегда превращался в болото. От холода девочку начала бить дрожь. Ох, зря куртку не одолжила: Вильта бы не заметил, он, когда дрыхнет, можно хоть в медный таз колотить у него над ухом, не прос...

– Мяу!

Совсем близко. Орри посмотрела туда, откуда на этот раз донесся кошачий вопль, и воздух застыл у нее в груди.

Темный силуэт был отчетливо виден на фоне звездного неба. Широкополая шляпа, раскинутые в стороны руки.

Девочка замерла как вкопанная, мучительно пытаясь вспомнить, что прочитала в книге. И план... у нее же был четкий план, продуманный заранее, до деталей!

Силуэт шевельнулся, раздался скрип. Совсем близко. Орри и Роун стояли на месте, но девочка готова была поклясться, что черная фигура уже всего в нескольких шагах от них. Кошачьи жалобы прекратились. Только поскрипывали невдалеке ветки... или деревянная основа чучела. Или когти.

Орри попыталась проглотить комок в горле, поняла, что не может говорить, и выхватила у друга фонарь. Плащ соскользнул.

– Открой свою...
– начала девочка, с трудом выталкивая слова сквозь разом пересохшие губы, а язык не желал ворочаться.
– Роун, помоги!

– Т-тайну...
– пробормотал приятель.

И замолчал.

Что же там дальше? Орри с отчаянием смотрела на высвеченную фонарем бесформенную голову буттака, обтянутую мешковиной. На ветку, воткнутую туда, где должен быть нос. На рот... у твари оказался вполне настоящий рот, безгубый, зато с зубами странного синеватого оттенка. И глаза, грубо намалеванные синей краской. Просто две кляксы. Дурацкие, но от них почему-то невозможно было оторвать взгляд.

Скрип. От света фонаря буттак отбрасывает тень, но та падает почему-то не за его спину, а вперед, удлиняется, тянется к детям.

– Или... погибнешь...
– вспомнила Орри еще два слова из казавшегося таким простым и надежным заклинания и окончательно замолчала.

Свет... кажется, эта тварь боится света! Девочка беспомощно выставила перед собой фонарь и, боясь встретиться глазами с немигающим взглядом буттака, посмотрела вниз. Когти тени подползли к самым ногам ребят, один коснулся ботинка Роуна.

– Бежим!
– взвизгнула Орри.

Фонарь полетел в голову чудища и погас.

Девочка мчалась, скользя на раскисшей земле и каждое мгновение рискуя упасть, лопатками чувствуя тянущиеся к ней когти. Каким-то чудом она выбралась на дорогу и припустила

еще быстрее - откуда только силы взялись! Сзади слышался топот. Роун. Или...

В городе Орри не остановилась, разве что слегка сбавила скорость: дыхание сбилось окончательно, ноги отяжелели. Слабый свет редких уличных фонарей. Темные окна. Лай... но лая за заборами не было. Почему молчат собаки?

Орри побежала медленнее, потом пошла, пошатываясь от усталости.

Роун. Где Роун? Сзади уже давно ничего не было слышно.

Девочка заставила себя обернуться. Никого.

На окраине города запел петух. И тут же откликнулись еще двое его собратьев. Приближалось утро.

Завтра... нет, это приключение они с Роуном не станут вспоминать со смехом, как прочие свои похождения. Они вообще вряд ли станут говорить о нем. И пожалуй, долго еще не решатся на ночные вылазки.

Завтра они будут сидеть в храме Вастарны и слушать истории, которые рассказывает тавхоэ Лирсли. Да пусть даже и скучной грамматикой заниматься! Не такая уж она и скучная, честное слово!

Орри доплелась до дома. Небо начало светлеть.

Роун фонарь потерял, плохо. А с другой стороны, кто знает, что это именно он взял.

Девочка вошла во двор и некоторое время стояла, глядя на окна и пытаясь вспомнить, что делать дальше. Хотелось даже не спать - просто лечь. Упасть. Забыть все, что случилось.

Орри вскарабкалась на яблоню, дотянулась до подоконника, перебралась на него и неловко перевалилась внутрь комнаты.

Одежда вся мокрая. Спросят ведь.

Но придумывать отговорки уже не было сил. Как и раздеваться. Орри тихо скользнула под одеяло и мгновенно уснула. К счастью, без сновидений.

* * *

– Орри! Ты че, спишь еще?!

Нальти. Вот принесли ж его нечистые духи! Хотя, конечно, не принесли, а прислали. И не духи, а родители. Эх... От духов-то отвязаться проще. Наверное.

– Мама ругается. Пироги готовы, отнести надо, простынут же.

– Щас...

Девочка приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась от яркого света.

– Орри!

– Иду-иду.

Мелкий вредина топтался возле кровати, исключая всякую возможность подняться: Орри вовремя вспомнила, что не переоделась.

– Слышь, чего скажу, - торопливо зашептала она.
– Только не проговорись никому.

– Ну?

Девочка потерла глаза, соображая, что бы такого потрясающего сообщить братцу, чтобы тот немедленно убрался с дороги.

– Ну, что, Орри, что?
– нетерпеливо затараторил мелкий.

– Ты проболтаешься, - Орри неодобрительно выпятила нижнюю губу.

– Не проболтаюсь! Ну, скажи, а?

– Знаешь дом старого Хафра?

– Зн-наю, - поморщился мальчик.

Обветшалый дом, в котором уже года три, со смерти хозяина, никто не жил, пользовался у детворы дурной славой. Ну, то есть у совсем детворы: сама-то Орри с высоты своих девяти лет посмеивалась над дурацкими сказками.