Золотые апостолы
Шрифт:
…Я не помнил, как оказался на площади. Автобуса уже не было, легкий ветерок гонял по пыльному асфальту какие-то цветные обертки. С минуту я стоял отрешенно, я затем побрел к машине. Смеркалось, вокруг было ни души, и так же пусто и тоскливо было у меня внутри. Скорее машинально, чем осмысленно, я забрался в салон, повернул ключ в замке зажигания и медленно тронулся. Я катил по пустой улице ненавистной мне Горки, сам не зная, куда и зачем я еду.
Милицейский автомобиль выскочил из-за поворота мне навстречу и стремительно промчался мимо. Мне показалось, что рядом с водителем я разглядел подполковника
Я придавил подошвой педаль газа. Счет шел на минуты…
Дуня хотела идти перед машиной, но я велел ей забираться внутрь. Сумерки уже сгустились над Горкой, дорога была плохо видна, а включать фары я не хотел. Мы обогнули сад деда Трипуза и вползли в какой-то глухой проулок. Здесь, как было видно, давно никто не ездил – "эскорт" приминал перед собой бампером высокую траву. Сделав знак остановиться, Дуня выскочила наружу и, к моему удивлению, сдвинула как створку ворот целый пролет штакетника. Подчинясь ее знаку, я заехал за забор. Здесь тоже росла трава, но, по всему было видно, некогда был двор: высокие кусты и деревья росли вокруг этой площадки со всех сторон, правильно обрамляя просторный четырехугольник.
– Здесь дом стоял, – подтвердила Дуня мою догадку. – Еще мамин прадед жил. Потом дедушка другой построил, тот, где мы сейчас живем. А этот разобрали – сгнил…
Место было выбрано идеально: для того, чтобы отыскать меня здесь следовало прочесать сад деда Трипуза. Вряд ли у Ровды появится желание бросить на это половину своих бойцов. А из проулка машину не разглядеть – я поставил ее в углу старого двора.
– Мне остаться с тобой? – тихо спросила Дуня.
Я внимательно посмотрел на нее. Даже в тусклом лунном свете было видно, как она измучена.
– Иди отдохни. Позвонишь мне по сотовому, если что. Вот! – порывшись, я вытащил из барсетки визитку и протянул ей. – Здесь и код есть.
Внезапная мысль осенила меня.
– У Риты был сотовый телефон?
– Был, – подтвердила Дуня. – Я видела.
– Номер знаешь?
– Она не говорила.
Я едва не застонал. Конечно! Тары-бары-растабары… Танцевал, на руках носил, даже в постель одну лег. А самое элементарное – спросить у девушки телефон…
– Я пойду?
– Погоди!
Я достал из ящика с инструментом монтировку. Если здесь бродит эта зверюга…
Мы прошли обратным путем по проулку, затем по улице. Дуня испуганно жалась ко мне, и я, чтобы успокоить, обнял ее за плечи. Со стороны мы, наверное, смотрелись обычной парочкой влюбленных. Только девушка дрожала от страха, а в руках ухажера зачем-то была монтировка…
Во дворе деда Трипуза горел свет, и, заглянув за забор, я увидел за столом Виталика. Он молча встал, увидев нас.
– Вот! – протянул он женскую сумочку. – Нашли на берегу неподалеку от монастыря.
У меня, наверное, что-то случилось с лицом, потому что Виталик вдруг испуганно схватил меня за плечо.
– Нет, что ты! Тела нет. Только сумочка.
Он усадил меня на лавочку.
– Случайно нашли. Из-за телефона, – он достал из сумочки маленький аппаратик
– Если я был бы рядом!
– Успокойся! – Виталик положил мне руку на плечо. – Я знаю, что тебя Ровда вывез из города. Нам, к сожалению, поздно сообщили…
– Он и сейчас меня ищет.
– Ровда? – удивился он. – Он сидит дома под подпиской о невыезде. Завтра я предъявлю ему обвинение в превышении служебных полномочий. Ты ж ничего знаешь! – хлопнул он себя по лбу. – Вашу кассету еще вчера я показал шефу, а она переправила ее, куда следует. Тут еще в столице Горкой заинтересовались: позвонили нам, позвонили другим – велели оказывать тебе и Рите всевозможное содействие в поисках. Бросились вас искать, говорят: Ровда под конвоем вывез Акима из города. Как только доложили в столицу, его тут же сняли… Тогда и Риту стали искать…
– Никаких зацепок?
– Никаких, – вздохнул Виталик. – Продавщица в магазине видела, как к ней на улице подошла какая-то "монашка", они поговорили и ушли вдвоем. И больше никто и ничего. Мы обыскали монастырь, каждый уголок, потом дома наиболее ревностных прихожан, тех, кто постоянно был при отце Константине…
– Он уже не отец.
– Знаю. После того, как пошел этот натиск из столицы, его вызвали в районную администрацию и велели в течение суток выметаться из монастыря.
– Я его побил сегодня.
– Мне тоже хотелось… – вздохнул Виталик. – Но я при исполнении… Пойду, – он встал. – Все дороги из Горки перекрыты, ее не вывезут. Отдыхайте! Я уверен: Рита жива! Похитили сдуру и прячут где-то. После сегодняшнего тарарама испугаются и отпустят… Вот увидишь! Это же Горка, здесь маньяки не водятся…
"А дикие звери, что загрызают людей?" – хотел спросить я, но не стал. Дикие звери не имели никакого отношения к исчезновению Риты. И, слава Богу!
Невыносимая усталость вдруг навалилась на меня: я едва пожал протянутую Виталием руку. Затем встал и, едва волоча ноги, пошел в дом. В веранде я в изнеможении повалился на койку прямо в одежде. Последнее, что запомнилось: щелчок замка. Дуня запирала за нами дверь…
Четыре тени сновали в предрассветных сумерках у низкой стены. Двое замешивали раствор в больших деревянных корытах и подносили кирпичи, двое других быстро укладывали их в стену. Один из каменщиков, завершив ряд над кирпичным замком низкого, на уровне его пояса свода, отложил мастерок. Ополоснув руки в ведре с водой, он вытер их о чистую тряпицу, заткнутую за пояс. Снял фартук и подошел к грубо сбитым деревянным подмосткам в углу. Мгновение постоял над лежавшим на них длинным белым свертком, затем осторожно поднял его и понес к стене. Там, встав на колени, аккуратно уложил ношу в еще сырую кирпичную нишу. Но с коленей не встал. Так и остался.