Золотое руно
Шрифт:
– Этих припасов достаточно на месяц, товарищи; распорядитесь ими, как пожелаете, но проследите, чтобы ничего не попортило солнце или морская вода. Если мы снова столкнемся с колхами - а я боюсь, что это случится - и обнаружим, что они усилили свой флот, мы вполне можем быть вынуждены уйти в открытое море и не надеяться снова раздобыть припасы достаточно долгое время. Я со своей стороны не больно-то беспокоюсь, довезу ли я благополучно домой в Афины богатые дары, которые дал мне мариандинский царь Лик, или дары слепого царя Финея, или добычу, которую взял, когда мы грабили дворец Амика, царя бебриков, вернуться бы мне домой целому и невредимому, с полным брюхом и с Золотым Руном. Они снова двинулись в море,
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Десять дней спустя эскадра из пятнадцати кораблей под командованием Араса, Главного Адмирала Колхиды, достигла Длинного Берега, подгоняемая северо-восточным ветром. Именно здесь плясали фессалийцы свои боевые танцы, а Аталанта с Мелеагром ходили охотиться на газелей. Когда Арас подошел к берегу, он обнаружил эскадру из трех кораблей, которой командовал Апсирт, и находящиеся под его же командой три уцелевших корабля из второй эскадры, посланной Ээтом.
Едва ступив на берег, Арас простерся ниц перед Апсиртом и приветствовал его как царя Колхиды, сообщив со слезами, что старый Ээт умер в невыносимых муках от раны, нанесенной ему Аталантой. Он сообщил также, что Перс, брат царицы, объявил себя в отсутствие Апсирта регентом Колхиды, что со Стиром у него мир и что, когда Стир спросил его с нетерпением: "Когда я женюсь не царевне Медее?" - Перс с одобрения Государственного совета пообещал ему, что если Медею не смогут доставить обратно прежде, чем кончится лето, ему позволено будет вместо Медеи посвататься к Нэере.
Апсирт немало скорбел по своему отцу, но еще больше - по самому себе. Он лелеял в душе мысль о браке с Нэерой; ибо брак между дядей и племянницей разрешается у колхов, если только отсутствует кровное родство по женской линии. И он знал теперь, что если не сможет доставить Медею домой до конца лета, ему предстоит война со Стиром. У него не было намерения уступать албанцу Нэеру, каких бы обещаний ни давал Перс, ибо к Нэере по смерти Ээта переходили во владение пограничные земли, которые принадлежали некогда ее колхской бабушке, и мысль о том, что их займут албанцы, Апсирту претила.
Он нетерпеливо спросил Араса:
– Что нового о греческом корабле?
Арас ответил:
– Ничего, Твое Величество.
Оба они рассудили, что маловероятно, чтобы "Арго" плыл впереди них вдоль побережья, ибо с каждой эскадры весь день велось тщательное наблюдение, и луна, не закрытая облаками, сияла каждую ночь, а местные жители, которых они расспрашивали, вообще не заметили в море ни суденышка с тех пор, как "Арго" прошел мимо них, спеша в Колхиду. Апсирт пришел к выводу, что поскольку Ясон, очевидно, пошел на риск обойти Черное море вдоль противоположного берега, колхидский флот должен направиться к Босфору как можно скорее и там перекрыть выход "Арго"; ибо южный путь от Колхиды к Босфору куда короче северного, несмотря на неблагоприятные течения и ветра.
Когда они принимали это решение, сам "Арго" бежал но ветру им навстречу, направляясь к устью реки Галис. Линкей сказал Ясону, - они все еще были довольно далеко оттуда:
– Наши враги, колхи, шестнадцать полных народу кораблей, отдыхают на Длинном Берегу. Я вижу их белые вымпелы, развивающиеся над излучиной моря, хотя корпуса кораблей
Ясон был в затруднении. Припасов на "Арго" было достаточно, но от воды в кувшинах шел дурной запах, и уже несколько аргонавтов, среди них - Орфей и Эхион - заболели дизентерией, прочие пребывали в сварливом и мрачном настроении. Ибо солнце палило нестерпимо даже для этого времени года. Они надеялись наполнить кувшины приятной водой Галиса, а также снова попробовать вареного мяса, если повезет на охоте, и растянуться на травке в тени деревьев. Ясон не мог решить, следует ли ему переменить курс и вернуться в пустынные унылые места посреди моря, или он должен дождаться темноты, и тогда вступить в устье Галиса, а затем отплыть, как только кувшины будут полны хорошей оды. Он решил поставить вопрос на голосование, но аргонавты не стали голосовать, не обсудив этот вопрос, а пока они спорили, не приходя к согласию и набрасываясь друг на друга, "Арго" подходил все ближе к берегу.
Вскоре колхский дозорный на холме заметил корабль, и Диктис, вице-адмирал, взойдя к нему на пост, чтобы дать судну дымовой сигнал, снова спустился и сообщил Арасу на берегу:
– Это одно из наших судов. Я могу различить Белую Лошадь и белый вымпел. Почему они не отвечают на наши сигналы?
Арас сам взобрался на холм и внимательно изучил "Арго". Он сказал Апсирту, который последовал за ним:
– Вымпел и носовое управление - колхские; но, Твое Величество, взгляни на выгнутое украшение на корме. Ни у одного колхского корабля оно никогда не было такой формы. Это - замаскированные греческие пираты, ибо я и сам заметил, какое у них изогнутое кормовое украшение. Они держат курс к Галису. Вероятно, грекам нужна пресная вода. Они не так выносливы, как мы, и, скорее, умрут от жажды, чем станут пить гнилую или солоноватую воду.
Апсирт отдал приказ:
– Все корабли - в море! Командиру, который первый настигнет пирата, я дам столько золота, сколько он весит, пару зеленых нефритовых серег для жены или дочери и гулкий серебряный гонг.
Но к тому времени, когда колхи снова вышли в море и погребли против крепкого бриза, "Арго" обогнул мыс к западу от них и пропал. Оставалось пять часов до темноты, и колхи надеялись нагнать "Арго", который был тяжелее, чем их суда, и шел медленнее как на веслах, как и под парусом. Но увидев вражеский авангард, огибающий мыс следом за ними, и поняв, что их преследуют, аргонавты взялись за весла и начали энергично грести - все, кого не вывела из строя болезнь. Они держались впереди, пока не сгустилась тьма, но у них не было теперь никакой надежды обогнуть мыс Лепто, лежавший к северо-западу от них, ибо ветер продолжал дуть с северо-востока, а грести они уже устали.
Автолик сказал:
– Вот мы и снова у владений пафлагонцев. Что скажете? Не вытащить ли нам корабль на берег, где живут наши друзья, на которых мы можем положиться, не сойти ли с него и не вернуться ли в Грецию сушей?
Аргус в негодовании вскричал:
– Что?! Бросить "Арго" и говорящую ветвь Зевса, которая встроена в его нос? Мы, аргонавты, кровью поклялись никогда не покидать в беде ни "Арго", ни друг друга.
Тогда Авгий спросил:
– Что? Три месяца пробираться среди враждебных племен и в конце концов попасть в руки наших врагов-троянцев?
Медея тоже высказалась:
– Что касается меня, я не привыкла долго ходить. Мои нежные ноги собьются о камни и тернии, прежде чем настанет вечер второго дня.
Автолик ответил:
– И все же, если приходится выбирать из двух зол, я советую выбрать наименьшее.
Пелей решительно заявил:
– Давайте сойдем на берег там, где есть вода, вычистим как следует наши кувшины, снова наполним их чистой водой, и посмотрим, какое угощение пошлют нам боги, когда это будет сделано.