Золотое руно
Шрифт:
И поэтому они вошли в реку Карусан, которая впадает в середину залива между Синопом и Галисом, и там поспешно почистили и вновь наполнили водой кувшины. Медея ушла в темные леса, которые подходили к самой кромке воды, чтобы собрать веток можжевельника и острых листьев маленькой безымянной травки - хорошего средства против дизентерии. Вскоре она нашла то, что требовалось, и вернулась на корабль.
Когда кувшины с водой были благополучно поставлены на место, Пелей спросил:
– Я, кажется, слышу, какое-то гудение на носу?
Мопс подошел, прислушался и сообщил:
– Зевсова ветвь снова заговорила. Она
Но Идас насмешливо заметил:
– Разве старому барану нужна летом шуба, чтобы согреться? Сейчас - сезон стрижки.
Медея рассмеялась вслух, у Ясона это вызвало раздражение, но он не посмел ее упрекать: ведь у нее двойное зрение.
Они убрали парус и снова вышли в море, взявшись за весла, хотя они ужасно устали, а им еще приходилось бороться против резкого ветра, дувшего по траверсу. Они пыхтели, потели и тужились как запряженные в плуг быки на глинистом поле, когда пахарь бьет их острым стрекалом, копыта их вязнут в почве, они вращают своими налитыми кровью глазами из-под ярма, и все же они тянут плуг.
Медея лечила больных, засовывая свернутые листья безымянной травы им в ноздри и под языки. Затем она встала на корме, и луна ярко осветила ее бледное лицо и светлые волосы. Она подняла руку, чтобы привлечь внимание, сделала гримасу Горгоны и приказала всем мужчинам на корабле сушить весла, заткнуть уши пальцами и опустить головы на колени. Затем подозвала к себе Аталанту, так как ей требовалась помощница.
Аталанта к ней охотно подошла, ибо хотя она в душе и презирала Медею за то, что та влюбилась в Ясона и похитила у Прометея Руно ради возлюбленного, она знала, что только Медея может спасти "Арго" из рук колхов. Медея и Аталанта вместе окропили корабль пресной водой с можжевеловых веток. Затем Аталанта завязала глаза и запечатала уши больным, после чего Медея прочла молитву по-колхски, которую Аталанта не поняла, производя одновременно странные и сложные движения пальцами. Затем женщины вдвоем подняли парус и закрепили шкоты у фальшбортов, издавая при этом крики вроде тех, что испускают, играя, морские орлы.
Внезапно луну закрыло темное облако, а ветер, послушно переменившись на юго-восточный, наполнил парус и погнал корабль, в то время как мужчины сидели молча, опустив головы. Аталанта взялась за руль, а Медея встала на носу. Впереди во мраке угадывались темные очертания двух колхских кораблей, ибо ведущая эскадра вражеского флота не стала преследовать "Арго" по реке, перекрыла устье, чтобы отрезать грекам отступление, и потеряла их из виду во тьме. Медея спросила Аталанту:
– "Арго" - крепкий корабль?
Аталанта ответила:
– И даже очень.
– Немного лево руля, - сказала Медея.
– Еще чуть-чуть! Она схватила корабельный шест и держала его в руках наготове. Раздался удар и треск раздираемой обшивки, когда нос "Арго" вонзился в левый кормовой подзор ближайшего колхского судна. Аргонавтов бросило вперед друг на друга, а когда они с трудом повскакивали на ноги, позабыв, что им полагается держать уши заткнутыми, Аталанта засмеялась над ними и вскричала:
– Увы, товарищи, мы ударились! Ударились о деревянную скалу!
Медея оттолкнула "Арго" от колхского судна, которое погрузилось кормой в воду настолько, что почти пропало из виду. Экипаж звал на помощь:
– Спасите,
Медея спокойно сказала Ясону:
– Второй корабль придет их спасать. Плывем дальше!
Так они, пополнив запасы пресной воды, благополучно выбрались из реки Карусан, пронеслись мимо Синопа и обогнули мыс Лептэ. Но часть колхского флота курсировала впереди, на расстоянии полумили с зажженными фонарями на полуютах. Они изменили курс, подавшись на северо-запад, в открытое море, в надежде, что с помощью ветров и течений, а также благодаря работе веслами, они смогут достичь Босфора раньше колхов, хотя и более длинной дорогой.
На следующее утро, когда они были уже далеко от берега и нигде не виднелось ни паруса, Ясон созвал военный совет. Научившись на опыте никогда не говорить первым, он спросил совета Аргуса, а затем - Фронта, сына Фрикса, затем - старого Навплия, затем - Автолика, синопца, и наконец - совета Медеи. Вестник Эхион, у которого вызвали отвращение дикие споры и раздоры накануне, теперь взял на себя регулирование процедуры своим обвитым посохом, ибо он уже поправился от дизентерии.
Аргус сказал:
– Существует один путь выхода из Черного моря, а именно - через Босфор. Давайте поплывем туда как можно скорее, оставаясь на расстоянии тридцати миль или около того от берега. Затем, если мы обнаружим, что флот колхов собрался там и охраняет проход, смело устремимся вперед. Я ручаюсь, что сломанная обшивка судна, которое мы протаранили нынче ночью, будет достаточным предупреждением нашим врагам, все они по очереди уберутся с дороги, и мы спокойно пройдем.
Фронт, сын Фрикса, сказал:
– Колхи - не такие трусы, как ты полагаешь, Аргус. И если ветер окажется противным или вообще будет штиль, множество кораблей столпится вокруг нас, и сомкнутся в кольцо. Нас возьмут на абордаж с двух сторон, и, как бы храбро мы ни бились, все же в конце концов нас наверняка одолеют.
Старый Навплий задумчиво сказал:
– Я слышал, что Босфор никоим образом не единственный путь из Черного моря. У нас есть на выбор, по меньшей мере, еще три. Либо мы можем подняться по реке Фасис, а оттуда войти в Куру, а из Куры - в Каспийское море, из Каспийского же моря - в желтую реку Окс, которая впадает в конце концов в бурный Океан, который опоясывает своим синим потоком наше полушарие, а оттуда - домой по египетскому Нилу, который также впадает в Океан…
Автолик рассмеялся:
– Увы, Навплий!
– сказал он.
– У тебя - неверные сведения. Чтобы пройти из Фасиса в Куру, "Арго" пришлось бы волочь на катках по грубым тропам на расстояние, столь великое, что каравану навьюченных мулов потребовалось бы четыре дня, чтобы его одолеть. Более того, желтый Око нигде не приближается к Океану и на тысячу миль.
Старый Навплий сказал:
– Я этому не верю. Ты, несомненно, пересказываешь из добрых намерений историю, давным-давно выдуманную колхами в надежде воспрепятствовать нашим греческим морским предприятиям. Никто из нас не желает возвращаться домой по Фасису всего лишь с целью доказать, что ты - лжец. Второй путь идет по Дону, великой реке, которая впадает в Азовское море близ владений Царских скифов. Мы можем подняться по этой реке, очень широкой, за сто дней, пока не попадем наконец в Белое море, или Кронийское море, которое глубоко замерзает на девять месяцев в году, и…