Зодчий. Книга VIII
Шрифт:
Теперь главное, чтобы воспользовался ею правильно.
Выгрузив Лебедева из биомодуля, я проверил очередь в Синтезаторе. Черномор забил её своими клонами на несколько дней вперёд. Пока не вмешиваюсь. Да, есть на что потратить реоген, однако подземная армия шахтёров находится среди наиболее приоритетных планов.
Возле панели управления биомодулем лежало два чёрных цветка, которые росли только в Изнанке. Любопытно. Черномор испытывает чувство вины?
Наконец, я добрался до готового Аспект-Интегратора. С виду ничего особо примечательного. Массивная
Капсула загудела, включаясь. По белому металлу побежали всполохи с редкими искрами. Дверь выдвинулась, медленно распахнула голодную пасть. Я продолжил настройку, затем загрузил все три концентрата.
Плохо мне будет в любом случае, от количества не повлияет. Да, человек, неготовый к могуществу, принять столько не сможет, так как на выходе не сумеет контролировать новую силу и с высокой степенью вероятности сам себе навредит. Однако не умрёт даже от десятки концентратов. Помучается, но не умрёт.
Хотя на практике мы никогда подобное не проворачивали. Максимум два за раз. В моём мире было сложно отбить Осквернённый Колодец, простоявший достаточное время для формирования Концентрата. По понятной причине. Скверна наступала, и самые жирные куски оставляла в тылу. А когда ты постоянно отступаешь, с редкими контратаками… То такие вот Интеграторы становятся объектами роскоши, а не рабочими механизмами. Два сразу — уже большая удача, за которую пришлось заплатить серьёзными потерями.
Я отбросил мысли в сторону. Теперь всё иначе. Другой мир, другие правила. Обряд только тот же.
Когда все приготовления были готовы, я перевёл дух. После чего неторопливо раздал все необходимые указания по телефону. Предупредил Боярского о прибытии военных на новые территории, дал задание Драконову, благо подобные казармы из моих типовых проектов ему были доступны.
Помещение, конечно, больше подходило бы студенческому общежитию, а не военному, однако могилёвцы вряд ли расстроятся чуть большему комфорту.
Когда все распоряжения ушли по адресатам, я отключил телефон, после чего неторопливо разделся. Низкий гул капсулы Интегратора усиливался, и от него дрожали кишки.
Шлёпая по камням голыми ступнями, я подошёл к двери, а затем забрался внутрь. Методично перетянул тело ремнями, плотно прицепив себя к столу. Оставил свободной только правую руку, но в петлю её всё равно просунул, чтобы не размахивать лишний раз.
Выдохнул, глядя на призрачный свет фонарей, освещающих каменные своды подземелья. А затем мысленно инициировал ряд команд, от закрытия купола до запуска процедуры расщепления Концентратов. Сейчас нужно делать всё по очереди, и внимательно. Прикрыв глаза, я погрузился в командную панель, отрешённо ожидая начала.
К
Кажется, всё в порядке. Дело за малым.
— Как же я это не люблю, — сказал я в темноте капсулы и нажал запуск. Мир превратился в одну большую боль. Тело выгнулось, мышцы напряглись, и правая рука рванулась в петле кожаного ремня, пытаясь выдернуть его из стола. Гул перешёл в визг.
— Хозяин, хотите я выключу это? — в капсулу сунул голову сиреневый призрачный робот.
— Не. Сейчас, — сдавленно ответил ему я.
Боль хлестанула по новой, пронзая тело и энергетические каналы. Жгло всё. Воздух, нервы, мысли, мышцы.
Даже звуки резали!
Когда первый концентрат вошёл в мой контур — я замычал от боли.
— Ну долго там ещё? — граф Мунгевич пошевелился на своём сидении. Машина у него была последней модели, лучшего китайского производителя. Настоящий комфорт, не то что отечественные катафалки, за который нормальный воспитанный человек в жизни не сядет.
Стоило больших трудов раздобыть именно такую комплектацию, но Мугневич никогда не пасовал перед подобными трудностями.
За окном машины неторопливо падал снег. Низкая облачность съела далёкие горы, и весь мир вокруг превратился в унылую рекламу России. Серость, холод, пустота.
— Любезный, поторопи их там, ладно? — граф скосил взгляд на холёного помощника в деловом костюме и аккуратных очках. Бурятского происхождения, но Мунгевич старался думать, что у него просто есть родственники в Корее, а значит, не настолько пропащий генофонд.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — помощник, имя которого напрочь вылетело из головы, выскользнул из машины. А затем поспешил к зданию пограничного поста. Мунгевич снова поёрзал на месте, надув губы. Осталось совсем чуть-чуть. Последние сто метров, и прощай немытая Россия. Давно нужно было уехать. Зря только время потратил.
Впрочем, была возможность заработать, а Мунгевич никогда не отказывался от шансов, предоставленной судьбой. Теперь с этой властью и с нападением Скверны — активы можно выводить.
А эти пусть воюют, сколько им влезет. Со Скверной, с Протекторатом, хоть с господом богом. Правда, на этом тоже можно было бы заработать, но… Уже достаточно. Хватит на несколько поколений жизни в правильной стране. В могучем Китае!
Помощник вернулся через несколько минут.
— Ваше сиятельство, — заглянул он в машину. — Просят вас.
— Ты серьёзно?! — удивился Мунгевич. — Они понимают, кто я?
— Говорят, простая формальность.
— Кун Дон, идём, — вздохнул граф. Его телохранитель тотчас открыл дверь, перебежал на другую сторону машины и с поклоном выпустил хозяина. Звали его, к сожалению, то ли Кирилл, то ли Костя, но Мунгевичу нравилась Азия. В ней вся сила мира.