Зодчий. Книга VIII
Шрифт:
Мы находились на северо-западном выступе моих земель. Через пятьсот метров начиналась Изнанка. Моросил дождь, отчего земля стала скользкой, и на ноги простых людей грязь налипала комьями. Я же шёл по ней словно по асфальту, используя силу аспектов. Глебов пыхтел рядом, с завистью поглядывая на мои чистые сапоги.
У деревьев двое крепких мужиков спиливали ветви у поваленного дерева, а неподалёку от них расположился на бревне Назаров. Огневик встретил мой взгляд, но лицом не изменился, будто бы не заметил. Что ж… Он сделал правильный выбор. Вепрь сказал, что
Увидев нашу процессию, мужики отложили инструменты, воспользовавшись заминкой. Близость к Изнанке их не пугала, должно быть, сказывались массивные защитные башни и одарённые бойцы неподалёку.
Мы прошли мимо и, наконец, оказались перед трупом, накрытым чёрной тканью. Двое гвардейцев, стерегущих тело, поднялись на ноги, увидев нашу процессию. Оба из новой волны, но только один из них одарённый. Неподалёку у дерева расположился один из людей Глебова, тоже в камуфляже, с замотанным лицом и украшенным мхом капюшоном.
— Ваше сиятельство… — начали было гвардейцы.
Я коротким жестом попросил показать покойного, и бойцы подчинились. На земле, выцветшей от Скверны, лежал мутировавший солдат в полевом камуфляже. Голова срослась с боевым шлемом, руки вытянулись, обратившись в зазубренные кривые когти. Выше и ниже колена появились новые суставы, как у насекомого. Форма на покойном была очень свежая. И нашивка на плече тоже.
— Второй псковский полк, — сообщил Глебов, с интересом изучающий мертвеца.
— Жетона нет, ваше сиятельство, — добавил Вепрь, со скорбью. — Документов тоже нет. Опознать, кто это, мы не сможем. Быстро оно до нас докатилось, конечно. Я слушал Государя, но… Это казалось совсем далеко от нас.
Да, вчера Император обратился к народу, рассказав о наступивших испытаниях для России. Скрывать вторжение Скверны он, слава богу, не стал. Основной посыл выступления Государя касался тому, чтобы все мы стали единым целым. Что даже такая трагедия, как нападение на наши пограничные города, есть великий шанс, данный обществу чтобы сплотиться, наконец. Забыть о старых распрях, об обидах. Что кое-кому следует перестать думать о собственной выгоде, что необходимо трезво подумать: как именно каждый из жителей Империи сможет помочь своей стране в борьбе с экзистенциальным злом. Из этой схватки мы сможем выйти новым обществом, обществом будущего.
Звучало, конечно, красиво. Вот только за сегодня мои земли покинуло несколько сотен человек. И, надо отметить, где-то треть бежавших подальше от границы были из «революционеров». Впрочем, винить спасающихся я не собирался. Особенно семейных с детьми.
Таковых, надо сказать, среди уехавших было немного.
Я присел у трупа, изучая его. После чего жестом попросил перевернуть. Поражение Скверной весьма серьёзное. Либо какое-то время был под воздействием Шепчущего Колдуна, либо попал в зону усиленного воздействия. Потому что сюда ему от Пскова путь неблизкий. Если погиб в первые дни, то должен был проходить под две сотни километров в сутки. Это, скажем так, весьма недурственный темп.
Хотя
— Так, — закончил я осмотр. — Ты его нашёл?
Сталкер, сидящий неподалёку, легко поднялся и приблизился. После чего стянул с лица маску, явив лицо с глубокими морщинами.
— Я, ваше сиятельство… У старой мельницы случайно заметил. Сразу дал сигнал охотникам, они его в клещи и взяли. А он чесанул, как заметил этих кабанов в чаще. Едва нагнали. Шустрый, гад.
Вепрь с ожиданием смотрел на него, но мужичок замолчал.
— Ты скажи, что успел заметить, — подогнал он сталкера.
— Да ну, ерунда же может быть… — засомневался тот. Мстислав кашлянул с очевидным недовольством.
— Говори, — тихо сказал я.
— Да… Короче, ваше сиятельство. Он явно наблюдал. Сидел на стене старой мельницы и смотрел вот прямо на это, — сталкер указал рукой на наши оборонительные рубежи.
— Просто сидел? — уточнил я.
Он кивнул, подтверждая.
— Я час за ним следил, ваше сиятельство. Так-то встречал гадов, сами понимаете, а этот совсем иначе себя вёл. Но… Может, показалось?
Если бы…
— От дальних дозоров сигналы были? — повернулся я к Мстиславу, главарь разведчиков помотал головой и снова полез за сигаретой. Глебов испытующе поглядел на товарища, затем на мертвеца.
— Ваше сиятельство, он что, выходит, шпионил за нами? — наконец промолвил он.
Вепрь напряжённо ждал моей реакции, словно хотел, чтобы я сказал «нет». Однако… Он всё сам прекрасно понимал.
— Так, вы все свободны, — отпустил я гвардейцев и человека Глебова. — Тело заберите с собой, у дороги положите. Я свяжусь с отцом Игнатием, пусть пришлёт машину и займётся похоронами.
Никто спорить не стал. Бойцы неловко взялись за искажённое Скверной тело и потащили прочь. Сталкер последовал за ними, и мы остались втроём.
— Премируй своего человека, — попросил я Глебова, и тот чуть поклонился, дав понять, что услышал. — За наблюдательность. Полагаю, теперь нам стоит ждать гостей.
Люций ничего мне о планах Рабума не рассказывал, и я искренне надеюсь, что из-за отсутствия новостей, а не из-за возвращения Саши.
— Он пришёл сюда с севера, чтобы осмотреть наши позиции? — Вепрь никак не мог поверить в услышанное. — Тут по прямой семьсот километров, не меньше! А ведь там хватает гарнизонов, значит, обходил.
— Говорят, там всё очень плохо, — подал голос Глебов. — Снаряжения нет, командиры бежали, огромные потери.
— Говорят, что кур доят, — мягко сказал я. — Люди склонны преувеличивать и преуменьшать. Правды ты не узнаешь, поэтому не трать нервные клетки и займись тем, чем можешь. Мне нужны глаза вокруг. Тринадцатый Отдел обещал поставить аппаратуру и разрешил подключить её к моей сети, но лучше перестраховаться.
Вепрь не шевелился, глядя куда-то в чащу. Ноздри его раздувались.
— Ваше сиятельство, — вдруг решился охотник. — Простите за просьбу, но… Вы не могли бы меня отпустить? Я должен быть там, на севере.