Зодчий. Книга VIII
Шрифт:
— Нет, — покачал я головой. — Ты должен быть здесь. Если беднягу из-под Пскова гнали сюда, за семь сотен километров, чтобы усадить на мельницу… То это не просто так.
— Если только таких бедняг по всей границе не наставили, — заметил Глебов.
— Скверна не может быть настолько организованной, — помотал головой Вепрь. — Даже если появляется Стая, она всё равно не умеет думать.
— Времена меняются, друг мой, — я положил руку на плечо охотника. — Я понимаю твоё желание прийти на помощь сражающимся. И разделяю его. Но ты нужен здесь, потому
В словах главного разведчика был смысл, но у меня не оставалось никаких сомнений: генерал Рабум знал обо мне и прислал своего шпиона не ради хохмы.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил голову Вепрь.
— Готовимся, господа, — оглядел я соратников, а затем двинулся обратно к укреплениям, где люди Кадывкина разворачивали аппаратуру.
Возле сканера Тринадцатого Отдела я задержался, незаметно изучив механизм. Схем у меня не было, однако неторопливый анализ, замаскированный вежливой беседой с техниками и самим столоначальником, показал некоторые возможности по улучшению. Сейчас, если верить словам Кадывкина, детекторы должны были определять скопления на расстояние в несколько километров.
— От двух до девяти, — уверенно произнёс он.
Первая цифра явно занижена, также лихо, как завышена вторая. Впрочем, после некоторых изменений, которые я внесу в аппаратуру позже, на десятку точно будет пробивать. В целом неплохая фора при возможном нападении.
Обратно в Томашовку я вернулся на грузовике мужичка из Комаровки, загруженного гнилой древесиной. Высадив меня у подъёма на холм, он отправился к Трансмутатору Игоря, а я двинулся по дороге наверх, ёжась от холодных порывов почти зимнего ветра. Всё не слава богу выходит.
Война никогда не бывает кстати. И сейчас нападение Скверны особенно сильно мешало моим планам. Среди людей, испуганно покидающих мои земли, были и специалисты. Хорошие специалисты в различных сферах, заменить которых в условиях надвигающейся угрозы не так-то просто. Паулине и Миклухе нужно работать ещё больше и усерднее, пока ситуация не стала снежным комом.
Пешая прогулка придала мне сил, и когда я подходил к своему дому, то уже готов был свернуть горы. Тем более что меня ожидал Аспект-Интегратор.
Впрочем, не только.
Снегов стоял у калитки, выпрямившись и держа руки за спиной. Невинное лицо могло принадлежать малышу, впервые узревшего закат, а не умудрённому воину. Я приблизился, издалека помахав другу.
— Михаил Иванович, — чуть поклонился он, когда мы пожали друг другу руки. — Так как вы выбрали меня своим секундантом, то я должен оповестить вас о предложении, связанном с вашим будущим поединком.
Витязь был напряжён, и это чувствовалось. Я, в целом, тоже. Потому что в пальцах снова начало покалывать от нетерпения использовать Аспект-Интегратор. Надеюсь, Снегов не задержит меня надолго.
— Вы меня заинтриговали, ваша доблесть, — вежливо произнёс я. — Хотя всё это
— Это законы чести, ваше сиятельство, — почти пожурил меня опытный дуэлянт. — Здесь неуместно слово «нелепо».
— Я слушаю, Станислав Сергеевич, — вздохнул я.
— Княгиня Гедеонова просила передать, что она готова быть посредником в ваших переговорах с господином Матисовым. Её сиятельство просили позвонить ей по этому номеру, чтобы вы могли договориться о способах уладить недоразумение. Её сиятельство также просили передать дословно, что «у вас нет никаких шансов, но всё можно исправить», — отчеканил витязь и протянул мне бумажку с номером.
Я взял её и неторопливо порвал на мелкие кусочки. Взгляд Снегова одобрительно потеплел:
— Это красивый поступок, Михаил Иванович. Уверен, Господь лично направит вас в поединке. Пусть ваш противник сильнее вас и опытнее, но правда на вашей стороне!
Он порывисто склонил передо мной голову. Вот только звучал страшно фальшиво, будто совсем не верил в свои же слова.
— Я отвечу представителю господина Матисова, что наша встреча произойдёт по плану? — продолжил Снегов.
— Конечно.
Я прошёл через калитку, но остановился. Повернулся к другу:
— Ваша доблесть, простите, но вы ничего не замыслили такого, что может мне совсем не понравиться?
— Не понимаю, о чём вы, — торопливо отвёл глаза Снегов.
Понятно.
— Не вздумайте вмешиваться в поединок, Станислав Сергеевич. Это мой бой. Если вдруг у вас в голове возникла мысль сорвать его каким-то способом, вроде убийства Матисова вашими талантами — выбросите её немедленно.
Витязь дрогнул. Боже, я попал?
— Михаил Иванович, простите, но вы идёте на смерть. Я не могу этого допустить! Вас загнали в ловушку. Этой дуэли не должно быть. Особенно в свете начавшейся войны!
— Вы должны в меня верить, — усмехнулся я.
— Я верю. И не так, как в Деда Мороза и справедливость, — буркнул витязь. — Но стоять с опущенными руками не буду.
— Не вмешивайтесь. Всё будет хорошо.
Снегов поджал губы.
— Мы договорились? — не отстал я. — Мне нужно ваше слово благородного человека.
Витязь скрипнул зубами, ожёг меня недовольным взглядом, но спустя несколько долгих секунд борьбы неохотно кивнул.
Поднимаясь на крыльцо, я увидел, как к моему дому подъезжает военный броневик. Передняя дверца отворилась, и на землю спрыгнула затянутая в военную форму Милова.
Моя рука сама легла на ручку двери и повернула её.
Глава 9
Кажется, Милова почувствовала мой настрой.
— Ваше сиятельство, мне нужна всего лишь минута! — звонко воскликнула она и почти сразу оказалась у калитки. Её сопровождающие выбрались из машины, оглядываясь по сторонам и придерживая штурмовые винтовки. Снегов оценивающе посмотрел на бойцов.