Знахарь VII
Шрифт:
Между мной и провалом оставалось двадцать метров. Между мной и четвёртой сущностью оставалось три.
Я не стал ждать, пока она поднимет руку.
Серебряная сеть на правой ладони вспыхнула бордовым, и я шагнул вперёд, вкладывая в движение всю массу тела. Два метра я преодолел за полшага, и моя ладонь с раскрытыми пальцами врезалась в грудину сущности.
Серебряный Импульс: прямой контакт, полная мощность.
Ощущение было таким, будто я засунул руку в печь и одновременно ударил кулаком по наковальне. Жар выстрелил из серебряных капилляров, прошёл сквозь паразитную оболочку и взорвался
Сущность не закричала, ведь у неё не было голоса. Однако она дёрнулась, и этот рывок отбросил меня на полметра назад. Оболочка лопнула с влажным хлопком и из трещины хлынула густая чёрная масса, которая мгновенно начала распадаться на воздухе. Внутри обнажились кости, рёбра, позвонки, ключица. Обугленные, покрытые чёрными нитями, которые сжимались и рвались, теряя опору.
Тело рухнуло на камни. Нож выпал из разжавшихся фаланг и звякнул о плиту мостовой. Паразитные нити, тянувшиеся от сущности к прожилкам на земле, задёргались и начали втягиваться обратно в грунт, как щупальца моллюска, которому прижгли кончик.
Пять Импульсов осталось. Восемь процентов субстанции ушло, и я чувствовал это как лёгкое головокружение, которое схлынуло через три удара сердца.
Я побежал.
Двадцать метров до провала. Под ногами каменные плиты, между ними чёрные жилы паразитной сети, пульсирующие и живые. На площади Варган что-то крикнул Тареку, но я не разобрал слов, потому что кровь шумела в ушах и рубцовый узел гудел за грудиной, перекрывая все остальные звуки.
Пятнадцать метров.
Три сущности на площади повернулись ко мне все одновременно, как и прежде, и ближайшая из них начала двигаться. И каждый её шаг покрывал полтора метра. Длинные конечности сгибались под невозможными углами, и скорость этого движения была неправильной.
Десять метров.
Варган метнул копьё. Оно пронзило воздух с низким свистом и вошло в спину движущейся сущности. Наконечник из кости прошёл насквозь и вышел из груди, и тёмная фигура споткнулась.
Хватило.
Я добежал до края провала и на секунду замер, глядя вниз. Каменная лестница, вырубленная в скальной породе, уходила по спирали в бордовое мерцание. Ступени были широкими, каждая не меньше полуметра, и рассчитаны они явно не на человеческий шаг. Стены лестничного колодца покрывали паразитные прожилки толщиной с мизинец, и они пульсировали в такт умирающему камню внизу.
Воздух из провала поднимался тёплый, с металлическим привкусом.
— Лекарь! — голос Варгана за спиной. Я обернулся. Он стоял в десяти метрах, без копья, с ножом в руке, и две оставшиеся сущности медленно двигались к нему с двух сторон. Третья, с копьём в груди, стояла неподвижно, покачиваясь. — Иди! Мы держим!
Тарек уже занял позицию рядом с Варганом, и его копьё описывало короткие дуги, удерживая левую сущность на расстоянии.
Далан появился из-за укрытия и швырнул Варгану второе копьё. Он поймал его одной рукой, не глядя, и перехватил двумя.
Я прыгнул на первую ступень и начал спуск.
Лестница закручивалась по часовой стрелке, и с каждым витком стены сужались, а прожилки на них утолщались. На глубине десяти метров они были
Серебряная сеть работала как фонарь. Бордовое свечение капилляров отражалось от мокрых камней, создавая вокруг меня пятно тусклого кровавого света. Забавно, ведь я стал ходячим светильником. Знал бы кто в моей прошлой жизни, что карьера хирурга закончится работой шахтёрской лампы.
На глубине двадцати метров я остановился и включил витальное зрение.
Мир перед глазами раскрылся, как учебник анатомии, распахнутый на странице с патологией. Стены лестничного колодца были живыми в самом буквальном смысле. Паразитная матрица пронизывала камень, как корневая система пронизывает почву, и чем глубже я спускался, тем гуще становилась эта сеть. Потоки тёмной субстанции двигались по ней сверху вниз, к источнику, и каждый поток нёс крупицу украденной витальности.
На глубине тридцати метров температура воздуха подскочила. Я почувствовал это кожей лица. Горячо, как в натопленной бане, и каменные ступени под ногами нагрелись до неприятной теплоты. Пот покатился по вискам, и я машинально вытер его тыльной стороной ладони, оставив на коже бордовый мазок от серебряных капилляров.
Рубцовый Узел раскрыл все семнадцать ответвлений. Они вытянулись по грудной клетке, как антенны параболической тарелки, и каждое из них фильтровало заражённую субстанцию, отсеивая тёмные включения и пропуская чистый сигнал. Нагрузка на узел была чудовищной, я чувствовал его как горячий комок за грудиной, и каждые несколько секунд он сжимался, выбрасывая порцию отфильтрованного шлака в кровоток.
Если бы Горт видел мои показатели, он бы схватился за голову и начал строчить в журнал рекомендацию о немедленном прекращении контакта с заражённой средой. Впрочем, Горт сейчас сидит в деревне и следит за побегом, и это, пожалуй, к лучшему.
На глубине сорока метров лестница закончилась.
Последняя ступень обрывалась над краем зала, и я на секунду застыл, прежде чем ступить дальше, потому что зал был не таким, как я ожидал.
Круглый, диаметром метров пятнадцать, с куполообразным потолком, который поднимался над полом на четыре-пять метров. Стены из обтёсанного камня, покрытого барельефами в виде фигуры с раскинутыми руками, направленными к земле. Те же фигуры, что на колоннах у входа в город, только здесь они высечены десятками, сотнями, и все до единого смотрели вниз, под собственные ноги.
Пол зала покрывал ровный слой паразитных прожилок. Они лежали плотно, как ковёр, и пульсировали медленно, с интервалами в сорок восемь секунд. Этот ритм совпадал с ритмом Реликта, и я понял, что прожилки не просто лежат на полу — они растут из из того, что находится под камнем.
В центре зала, в неглубокой нише, утопленной в пол на полметра, лежал Реликт.
Камень размером с человеческую голову, бордовый, но бледный, выцветший до оттенка старой ржавчины. Поверхность покрывали трещины, тонкие, как паутинки, и из некоторых сочилась слабая розоватая субстанция, которая тут же впитывалась в прожилки вокруг.