Знахарь VII

Шимуро Павел

— Нормально.

— Враньё, — Далан не обернулся, но в его голосе мелькнула лёгкая нотка. — Когда он говорит «нормально», значит, дышать больно, но он скорее сдохнет, чем признается.

Тарек покосился на Далана с выражением «я тебя уважаю, но сейчас ненавижу», и промолчал. Я осторожно прощупал повязку через рубаху. Серебряные пальцы мгновенно считали картинку. Трещина седьмого ребра не расширилась, отёк спал на четверть, гематома начала рассасываться. Учитывая, что парень три дня шагал по пересечённой местности с повреждённой грудной клеткой, организм справлялся на удивление хорошо.

—

Повязку менять рано, — я убрал руку. — Но темп придётся поднять.

Варган молча ждал объяснений. Он стоял в пяти шагах впереди, опираясь на чужое копьё, которое подобрал в руинах Серого Узла на замену потерянному. Правый рукав его куртки по-прежнему отсутствовал, и ссадина на предплечье покрылась жёсткой коркой.

— Жила оживает, — я выпрямился и кивнул на землю. — Субстанция пошла по капиллярам. Шестьдесят-девяносто дней, и здесь будет нормальный лес, а не кладбище.

Варган нахмурился.

— Это хорошо?

— Стратегически, да. Мёртвая полоса между нами и Серым Узлом зарастёт, восстановится экосистема. Но прямо сейчас это значит, что звери, которые ушли отсюда годы назад, почуяли возвращение субстанции и уже идут обратно.

Далан остановился и медленно повернулся к нам. Его рука легла на рукоять ножа.

— Далеко?

Я сосредоточился. Витальное зрение на пределе дальности выхватило два размытых теплокровных силуэта к востоку — крупные, подвижные, на расстоянии, которое я оценил бы в семьсот-восемьсот метров.

— Восемьсот. Пара. Движутся параллельно нам, но не приближаются. Пока.

— Пока, — повторил Далан без выражения и повернулся обратно к тропе. — Моё любимое слово.

Варган перехватил копьё поудобнее.

— Обходной путь?

Далан покачал головой.

— Через болотину мы потеряем полдня. А каждый час в просыпающемся лесу — это лишний шанс нарваться. Идём прямо, но быстрее.

Мне нечего возразить. Далан, при всей своей склонности к кривым ухмылкам и едким репликам, ориентировался в лесу лучше всех нас, и его решения за три дня пути не подвели ни разу.

Мы двинулись дальше. Темп вырос, и я видел, как Тарек стискивает зубы на каждом выдохе, но парень не отставал. Упрямство, помноженное на юношескую гордость, иногда заменяет обезболивающее не хуже любого настоя.

Мёртвая зона менялась у нас на глазах. На пути к Серому Узлу она казалась бесконечной, монотонной, удушающей. Шесть дней мы шли через неё, и за всё это время единственным звуком были только наши собственные шаги.

Теперь земля под ногами была тёплой. Стволы оставались мёртвыми, но в трещинах их коры я замечал крохотные, едва заметные нити зелёного. Если прислушаться, можно различить слабый, почти воображаемый скрип, с которым мёрзлые корни начинали оттаивать.

Тарек первым увидел росток.

— Лекарь, — он остановился и показал рукой. — Это ведь живое?

Из трещины в основании ближайшего мёртвого ствола торчало нечто бледное и влажное. Росток высотой в два пальца, без единого листа, похожий на слепого червяка, который вылез на свет и замер, не зная, куда ему дальше. Я чувствовал его слабый витальный фон.

— Живое, — подтвердил я.

Варган молча посмотрел на росток, потом на мёртвый лес вокруг,

потом на землю у себя под ногами. Я видел, как он пытается уложить в голове масштаб происходящего, и по его лицу было понятно, что масштаб туда не помещается. Двести лет эта земля была мертва. Четыре дня назад я влил субстанцию ранга C в умирающий камень под Серым Узлом, и теперь из трещины в мёртвом дереве растёт побег.

— Двести лет, — произнёс Варган негромко. — Ни травинки. А теперь это.

Далан обернулся, бросил на росток быстрый взгляд и пожал плечами.

— Лекарь кормит камни, камни кормят землю, земля кормит деревья. Вполне логично, если не задумываться слишком сильно.

— А если задуматься? — Тарек прищурился.

— Тогда страшно. Поэтому я предпочитаю не задумываться. Двигаемся.

Мы двигались. Тепловые сигнатуры к востоку то отдалялись, то приближались, держась на границе восьмисот метров, как будто существа прощупывали пределы нашего внимания. Маскирующий бальзам, которым мы натёрлись ещё на пути к Серому Узлу, выветрился на второй день обратного пути, и теперь единственное, что нас защищало от обнаружения — это мой контроль над серебряной сетью. Я старался держать потоки приглушёнными, но с покрытием от пальцев до плеч это было всё равно что пытаться спрятать костёр, накрыв его одеялом.

К полудню хищники отстали. Может, нашли добычу попроще, может, наш запах всё-таки их не заинтересовал. Я не стал тратить субстанцию на проверку и позволил себе расслабить лопатки, которые последние три часа были каменными от напряжения.

Граница мёртвой зоны обозначилась резко, как линия на карте. Живой лес принял нас обратно без приветствий, но и без враждебности. Я почувствовал, как Рубцовый Узел за грудиной расправляется, реагируя на фоновую витальность, которая здесь составляла стандартные сто двадцать процентов после мертвенного нуля.

— Привал, — объявил Варган. — Час.

Далан кивнул, нашёл подходящее место у корней массивного дерева, скинул сумку, и сел, привалившись спиной к стволу. Тарек осторожно опустился рядом, и я заметил, как он прижимает локоть к перевязанным рёбрам, даже не осознавая этого. Защитная поза, которую тело принимает автоматически, когда мозг перестаёт тратить силы на контроль.

Я остался стоять. Шестьдесят один процент субстанции — для 2-го Круга это состояние, аналогичное лёгкому обезвоживанию. Работать можешь, но каждое действие стоит дороже, чем должно. Обычная культивация через стопы требовала восемь-десять часов неподвижности, которых у нас попросту нет. Горт кормит побег по расписанию, Лис дежурит, деревня ждёт лекаря, и каждый лишний день в лесу означает ещё один день без алхимика.

Я посмотрел на свои руки.

Серебряная сеть покрывала их целиком. В полумраке подлеска она мерцала приглушённым бордовым светом, и при каждом вдохе капилляры пульсировали, как будто дышали вместе со мной. Раньше эта сеть доходила до локтей, и я прятал её под обмотками. Теперь она забралась до плеч, нырнула под ключицы и, судя по ощущениям, подобралась к грудине, где её ждал Рубцовый Узел с распростёртыми ответвлениями. Скрывать такое бессмысленно, если только не заматываться с ног до головы, как мумия.