Знахарь V

Шимуро Павел

— Они нашли то, что искали? — спросил Аскер. Вопрос, который вчера звучал как допрос, сегодня звучал как констатация.

Тарек посмотрел на старосту, потом на меня.

— Они нашли что-то, что нашло их первым.

Аскер провёл ладонью по лысой голове.

— Сколько до расщелины от их лагеря?

— Они прямо у входа. Двести шагов, не больше.

— А от их лагеря до деревни?

— Четыре километра по тропе. Два часа ходьбы. Если бегом, то сорок минут.

Сорок минут — примерно столько нужно четвёрке третьего Круга, чтобы оказаться у наших ворот, если они решат, что деревня знает о том,

что спрятано в расщелине. И Аскер, и я, и Тарек понимали это одинаково.

— Охрану удвоить, — сказал Аскер. — Дозорных на южную стену. Дрена к северным воротам. Бран…

— Бран со сломанными рёбрами, — напомнил я.

Аскер посмотрел на меня так, будто я сообщил ему, что вода мокрая.

— Бран со сломанными рёбрами стоит троих здоровых. — Он повернулся к Тареку. — Ты ел?

— Нет.

— Поешь, потом ко мне. Мне нужна карта всех подходов к деревне с юга.

Тарек кивнул и ушёл к общему котлу. Аскер проводил его взглядом, потом перевёл глаза на меня.

— Лекарь.

— Слушаю.

— Ты знаешь, что внизу. Ты ходил туда дважды. Ты кормил эту штуку серебром. — Голос старосты был ровным, без обвинения, но и без снисхождения. — Эти четверо нашли то же самое и потеряли человека. Скажи мне одну вещь: то, что под землёй… Оно на нашей стороне?

Я думал над ответом три секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы честность победила желание успокоить.

— Оно не на чьей-то стороне. Оно голодное. Я его кормлю, и оно меня терпит. Они его не покормили, и…

Аскер кивнул.

— Продолжай кормить, — сказал он и пошёл к казарме Брана.

…

Вейла сидела у северной стены на перевёрнутом бочонке, подставив лицо тусклому свету кристаллов. Рядом на расстеленной шкуре лежали её вещи: два мешка с товаром, связка сушёных грибов, свёрнутый кожаный ремень с медной пряжкой — всё имущество торговки третьего Круга, которая потеряла караван, людей и маршрут, и теперь выживала за стенами деревни, которая сама едва выживала.

Я подсел рядом. Вейла не повернула головы, но её пульс чуть ускорился. Она ждала этого разговора.

— Четверо у расщелины, — начал я. — Бывшие Стражи Путей. Знаки сорваны. Инъекции субстанции Жилы в вены предплечий. Ты знаешь, кто они.

Вейла молчала. Я считал секунды: четыре, пять, шесть. На седьмой она выдохнула тихо, контролированно, как человек, который принял решение.

— Не бывшие, — сказала она. — Действующие. Знаки снимают на время операции, чтобы не связывать Каменный Узел с тем, что они делают.

— Стражи Путей?

— Нет. — Она повернулась ко мне. — Стражи — это ширма. Официальная юрисдикция, маршруты, патрули — то, что знают все. А есть то, что знают немногие.

Она расстегнула медную пряжку ремня и перевернула её. На внутренней стороне, вдавленный в металл, был знак: круг с тремя лучами, расположенными под углом в сто двадцать градусов — символ Наро.

— Мой муж Далан был переводчиком, — сказала Вейла. — Не торговцем. Торговля была прикрытием. Он работал с людьми, которые называли себя «Корневая Инспекция».

Я молчал. Она продолжила.

— Автономное подразделение. Подчиняется напрямую канцелярии Изумрудного Сердца, минуя Совет Стражей и гильдию алхимиков. Их задача — находить аномалии в корневой сети Жил. Места, где подземная система ведёт себя не так, как должна.

Мёртвые зоны, которые оживают. Живые, которые умирают. Узлы-ретрансляторы, которые переключают потоки.

— И Меченых.

— И Меченых. — Вейла кивнула. — Ферг не первый. За последние двадцать лет Инспекция зафиксировала одиннадцать случаев. Обычные люди, без культивации, без особых талантов, которые однажды контактировали с чистой субстанцией и выжили. Жила прорастает в их каналы, как… — она запнулась, подбирая слово, — как дерево прорастает корнями в трещины камня.

— Что с ними происходит потом?

Вейла помолчала.

— Далан видел одного в подвале резиденции Инспекции в Каменном Узле, семь лет назад. Мужчина из деревни Серый Камень. Ему было тридцать два, когда его забрали. Когда Далан его увидел, прошло четыре месяца. — Она повернула голову и посмотрела на южную стену, за которой была тропа к расщелине. — Каналы в его руках были в три раза шире, чем у Ферга. Он не разговаривал, не ел, не пил. Стоял в камере босиком на каменном полу, и субстанция из его ладоней стекала вниз, в дренажные канавки. Они собирали её литрами.

Я вспомнил Ферга, стоящего босиком на камне. Руки вдоль тела. Субстанцию, сочащуюся из трещин. И понял, что камень в загоне, который я выбрал как изолятор, для Инспекции был бы дренажным лотком.

— Деревню Серый Камень расселили через месяц после изъятия Меченого, — продолжала Вейла. — Сорок человек. Официальная причина — «истощение ресурсной базы». Неофициальная — никто не должен знать, что аномалия была. Людей переселили в трущобы нижнего яруса Каменного Узла. Компенсация — двести Капель на семью. На полгода жизни, если экономить.

Двести Капель — цена человеческой жизни в этом мире.

— Далан узнал слишком много, — сказал я.

Вейла не ответила.

Я сидел на перевёрнутом бочонке рядом с женщиной, которая четыре года носила пряжку с символом Наро на ремне мёртвого мужа, и складывал куски мозаики, которые до этого лежали разрозненной грудой.

Четвёрка у расщелины вовсе не дезертиры и не отступники — полевая группа Корневой Инспекции, действующая под прикрытием знаков Стражей Путей. Инъекции субстанции Жилы — профессиональное усиление для работы в аномальных зонах. Они пришли не случайно. Они шли к конкретной цели, потому что кто-то, возможно, Руфин до гибели каравана, возможно, кто-то из беженцев, донёс информацию об аномалии на востоке.

И они нашли бордовый камень. И один из них не вышел.

— Вейла.

— Да.

— Если они выживут и доложат, что будет?

— Экспедиция. Через месяц, может, через два. Десять-пятнадцать человек, включая алхимика четвёртого Круга и боевое сопровождение. Деревня получит статус «временно закрытой зоны». Всех выселят. Аномалию каталогизируют. Ферга заберут. — Она помолчала. — Тебя тоже.

Я кивнул.

— Меня? За что?

— За настои, которых не бывает. За то, что ты лечишь Мор тем, что Инспекция считает стратегическим ресурсом. За то, что ты, лекарь первого Круга, варишь эликсиры ранга, которого не достигают мастера четвёртого. — Вейла посмотрела на меня прямо, без сочувствия и без злости, с трезвой оценкой человека, который знает цену каждому слову. — Ты — аномалия. Такая же, как Ферг. Такая же, как камень под расщелиной. И Инспекция собирает аномалии.