Змей-искуситель

Смит Дебора

Мы не отодвинулись друг от друга на безопасное расстояние. Мы смотрели друг на друга со смешанным чувством нежности, удивления и желания. Я думаю, мы оба знали в тот момент, что принесем друг другу радость и беду. И не один раз.

– Почему вы не испугались? – спросил он.

– Вас? Или ос?

– И меня, и ос.

– Я всегда верила осам. А они поверили вам.

В его глазах появилось странное выражение – суро-вое и чуть насмешливое.

– Миссис Тэкери, – спокойно произнес он, – меня зовут Ник Якобек. Я приехал, чтобы забрать Эдди и увезти ее домой.

Я с силой

выдохнула воздух и кивнула:

– Отлично.

Вот так осень, начавшаяся в Техасе, в военном лаге-ре, продолжилась в Джорджии. Эту часть света я знал по стереотипам и никогда не испытывал к ней интереса. А теперь я стоял в симпатичном старом амбаре в окру-жении старых фермерских инструментов, окутанный ароматом спелых яблок, и смотрел на женщину, спо-койно глядевшую мне в глаза с низкой дубовой скамей-ки. Еще минуту назад Хаш Тэкери покрывали желтые пчелы. Нет, осы. Я даже не знаю толком, как они назы-ваются. Знаю только, что они опасны. Хаш Макгиллен Тэкери была не самой красивой женщиной из тех, кого я видел, но от нее невозможно было отвести глаза. Я был возбужден, чувствовал себя неловко – и я был удивлен. Тот факт, что я сумел все это скрыть, не означает, что я ничего такого не чувствовал. Никогда бы не поверил, что между незнакомыми людьми может вспыхнуть такое удивительное доверие и желание.

Я, как и эти осы, хотел узнать, какая она на вкус, и как ей удалось так быстро понравиться мне.

И почему она сказала об Эдди то, что сказала.

И вообще – почему?..

Времени как раз хватило на то, чтобы в темных гла-зах Ника Якобека появилось изумление. Полагаю, он думал, что я стану покрывать президентскую дочку. И тут раздался грохот упавшего дымаря. Я быстро вста-ла, словно нас застали за непристойным занятием. Якобек поднялся медленно, чуть сощурившись. Он лучше контролировал свои слабости, чем я, или просто не ис-пытывал досады. Его сексуальная жизнь, вероятно, не ограничивалась вибромассажной подушкой.

Как бы то ни было, я в ужасе смотрела на Дэвиса и Эдди, застывших на пороге. Дэвис нагнулся и поднял дымарь с длинным носиком, из которого вырывались облачка дыма.

– Я знаю, кто вы такой, полковник, и ваша репута-ция мне известна. Но вы не сможете запугать меня или мою мать.

Якобек негромко ответил:

– Мистер Тэкери, нам с вами необходимо побесе-довать наедине, прежде чем вы сделаете поспешные вы-воды обо мне и моих намерениях.

Он произнес это очень спокойно, но от такого спо-койствия у меня волосы на затылке зашевелились. Я уви-дела, как напряглись его мускулы, как тело приняло боевую стойку, и быстро вмешалась:

– Вы не будете ни о чем говорить без меня! Вам по-нятно?

Якобек на секунду перевел на меня взгляд, нахму-рился.

– Я приехал не для того, чтобы причинить боль ва-шему сыну. Даю вам слово. Я приехал, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. И убедиться в том, что Эдди в безопасности.

– Отлично. Но давайте договоримся: никаких кон-фронтации между вами и моей семьей.

Он еле заметно кивнул, я вздохнула с облегчением, но тут вмешалась Эдди:

– Ники, прошу тебя, не говори мне, что мама и папа послали тебя за мной и ты согласился. Только не

ты! Ты не можешь быть с ними заодно! Что ты собираешься сделать? Призовешь меня к порядку? Будешь обращать-ся со мной как с ребенком, которого необходимо спас-ти? Прочтешь мне нотацию?

– Я приехал, чтобы убедиться, что с тобой все в по-рядке. Только и всего.

– Со мной все в порядке. Это ответ на твой вопрос.

– Ты кажешься мне больной и напуганной. Твой поступок не имеет смысла. Я только хочу убедиться, что тебя не… принудили.

– Принудили? – Дэвис говорил очень тихо. – Вы обвиняете меня…

Эдди примирительно коснулась его руки и снова по-смотрела на Якобека.

– Ники, в жизни каждого человека наступает пере-ломный момент. В такую минуту все то, что ему говори-ли о нем самом и его месте в жизни, вдруг оказывается неподходящим. В такую минуту умный человек вдруг понимает, что пора выбирать другую дорогу. Именно это я и сделала, Ники. Я приняла твердое решение оста-вить позади ту жизнь, которая не была моей.

– Твои родители никогда не заставляли тебя жить отраженным светом.

Эдди грустно усмехнулась:

– Что ты, Ники, конечно, заставляли. Ребенок не способен убежать от такого яркого сияния, какое окру-жает их.

– Они делали все, чтобы защитить тебя.

– Я знаю. Именно поэтому я всегда чувствовала себя как птица в клетке.

– Но это все равно не объясняет, зачем тебе было бежать сюда с Восточного побережья, чтобы агенты сек-ретной службы следовали за тобой по пятам. Ради чего? Неужели вы с мистером Тэкери не могли сесть в само-лет и навестить его мамочку?

– Мать, – строго поправила я. – Его мать.

Якобек изумленно посмотрел на меня, а Дэвис сде-лал шаг вперед.

– Эдди устала от того, что о каждом ее шаге докла-дывают родителям. Никто из взрослых детей президен-тов США за последние пятьдесят лет не находился под таким пристальным наблюдением, как она!

– Мир уже не так безопасен, как раньше, мистер Тэкери.

– Моя мать шпионит за мной, – объявила Эдди. – Ты знал об этом, Ники?

Якобек насупился.

– Твоя мать иногда бывает слишком крутой, но она слишком достойная женщина, чтобы… – Он осекся, хмурясь еще сильнее. – У твоей матери есть все основа-ния, чтобы тревожиться о тебе и принимать меры.

– Ники, только не говори мне, что все началось в тот день, когда нас пытались убить! Я годами слышала об этом, но не думаю, что это ее извиняет. Она стала жест-кой, злой, мелочной, Ники! Все эти годы, пока отец под-нимался по политической лестнице, я видела, как мама становится все более саркастичной, менее гибкой. Но в ней проснулся настоящий тиран, когда мне исполни-

лось восемнадцать, а папа стал президентом. За послед-ние три года все инстинкты защиты моей матери видо-изменились, теперь они направлены исключительно на то, чтобы удержать папу и меня в своей власти.

– Эдвина хотела только, чтобы вы оба были в без-опасности, – упрямо повторил Якобек.

– Ладно, хватит. Если ты не хочешь меня слушать – не надо. Могу сказать только одно: я была вынуждена совершить подобный поступок, чтобы убежать от нее. И я думаю, папа меня поймет.