Змей-искуситель
Шрифт:
– Если ты имеешь в виду, что заставила бы ее сде-лать аборт, – медленно сказал я, – то, вероятно, как раз поэтому Эдди к тебе и не приехала. И вероятно, как раз поэтому она не хочет говорить с тобой сейчас.
Эдвина окаменела.
– Я не уверена в том, что именно посоветовала бы ей. – Ее голос звучал ровно, почти равнодушно. – Но я не заслуживаю того, чтобы выслушивать твои инсинуа-ции. Я всегда за свободный выбор, Николас. Не за аборт, а за возможность выбора.
– У моей матери в свое
– Ты не можешь сравнивать…
– Нет, могу, – очень тихо ответил я.
Я встал, а они сели. Эдвина и ее советники – мафия родственниц с фамилией Хэбершем, умные подруги, помощники с красивыми прическами и полированными ногтями. Двадцать человек расселись вокруг неболь-шого овального стола в маленьком конференц-зале в западном крыле Белого дома.
Тема заседания: Хаш Тэкери и ее сын. За и против.
– Полковник, скажите, она выглядит как белая женщина или можно сразу сказать, что ее бабушка была индианкой? С этим надо как-то работать или мы можем использовать это с выгодой для нас? – спросила черно-кожая помощница без тени иронии.
– У нее рыжие волосы и зеленые глаза, – сказал я. – Она курит индейскую трубку, получила степень ба-калавра по бизнесу в вечернем университете, воспитала сына, который готов перегрызть глотку любому ради Эдди.
– Она курит! – одна из советниц записала инфор-мацию и нахмурилась.
– А как насчет религии? – спросила другая, глядя в свои записи. – Насколько мне известно, Дэвис Тэкери посещал нечто под названием евангелистская церковь Урожая с песней. Его мать все время делает внушитель-ные Пожертвования. Эта церковь объединяет все рели-гии. Пастор – женщина.
– И что же они делают? Укрощают змей? – дро-жащим голосом поинтересовалась сухощавая блондин-ка, нервно вертя в руках двухсотдолларовую золотую ручку. – Заговаривают болезни? Лечат верой?
– Поют, – уточнил я. – Вчера преподобная Бетти и ее хор были на ярмарке. Они пели «Пусть не разорвет-ся круг», Хаш Тэкери пела вместе с ними. И играла на бас-корыте.
– На чем?!
– Это перевернутое металлическое корыто. В днище делают дырку, протягивают сквозь него толстую струну и привязывают ее к шесту. Одной ногой надо упереться в корыто, левой рукой держат шест, правой играют на струне. Напоминает басовое звучание виолончели, если вы умеете играть. Хаш Тэкери умеет.
– Это все индейские штучки, – заметила брюнетка в очках и сделала запись в блокноте. – Нам нужна фо-тография. Мы должны сфотографировать вас и прези-дента с новыми родственниками, миссис Джекобс.
Эдвина кивнула:
– Хорошо. Но сначала я хочу сама встретиться с ней. Потрясти ее клетку. Показать, с кем она имеет дело.
– Думаю, ей все равно, с кем она имеет дело, – за-метил я.
–
Я отвернулся от окна, за которым подстригал траву садовник, и посмотрел на Эдвину.
– А ты неплохо осведомлена.
– Разумеется. Ну, чего же ты ждешь, Николас? На-падай, атакуй, скажи, что я настоящая сука, что я нару-шила какой-нибудь кодекс чести, раз собрала о ней всю имеющуюся информацию. Но не забывай, что о нашей семье каждый может узнать все. Кстати, почему ты ее защищаешь?
– Потому что она не давала тебе повода нападать. Хорошо это или плохо, но Эдди теперь член ее семьи. Так что ты нападаешь на свекровь Эдди. Это плохо для твоей дочери. А еще я делаю это потому, что Хаш Тэкери – не обычная женщина. Потому что я хочу в нее ве-рить.
Эдвина встала.
– Ну, вот что. Я не позволю, чтобы мою дочь одура-чили недостойные родственники ее мужа. Я заключу с тобой сделку, Николас. Ты уговоришь Хаш Тэкери встре-титься с Алом и со мной, и мы посмотрим, выстоит ли ее репутация во время небольшого допроса. Если она так безупречна, как ты говоришь, то Хаш с честью вы-держит испытание.
– Договорились, – кивнул я.
– Я уверена, что на самом деле Эдди Джекобс не хочет здесь оставаться, – сказала я Мэри Мэй. Мы сто-яли на заднем дворе и смотрели вверх на окно спальни Дэвиса. – Она не из тех, кто будет выращивать яблоки. И потом, у нее есть дом, деньги… В конце концов, ее родители руководят нашей страной.
Мэри Мэй нагнулась ко мне и прошептала:
– Но подумай о той рекламе, которую получит наша ферма, если она здесь задержится.
– Прекрати!
Мы услышали шорох кустов за углом дома. Агент секретной службы пробрался через заднюю веранду, за-ставленную плетеной мебелью, и заглядывал в большие глиняные горшки с желтыми хризантемами, раздвигал ветки крупных гортензий, скрывавших большинство окон.
– Они похожи на енотов, – тихонько сказала я Мэри Мэй. – Стоит только отвернуться, как они уже у твоей двери.
Агент помахал нам.
– Это всего лишь обычная проверка, мэм, – объяс-нил он, двигаясь вдоль задней части дома и продолжая осматривать окна.
– Наверное, ему не нравится, что окна не запира-ются, – с тревогой заметила Мэри Мэй. – Смотри, он Делает записи в своем карманном компьютере. У них открыт файл на тебя и на твой дом! Тебе нужны замки.
– Мне замки ни к чему. У меня есть охотничьи Ружья, и я готова убивать.
Одни разговоры! Я вытерла рот рукой. Весь день я ощущала страх, словно кислый привкус на губах. Как много захотят узнать эти люди? Сколько им уже извест-но? Что они расскажут, если узнают? Что будет делать Якобек?