Змей-искуситель

Смит Дебора

– Только не забывай, что я должна руководить этой фермой. Пусть это не вся страна, но для меня и боль-шинства наших родственников это целый мир.

– Я знаю.

Я подошла к лестнице и остановилась.

– Подумай хорошенько о том, как твои решения повлияют на живущих рядом с нами людей. Ты должен быть готов взять на себя ответственность, когда сюда приедет родственник Эдди.

– Я мужчина, – спокойно ответил мой сын. – Я обо всем позабочусь.

Он говорил так уверенно! Он даже не представлял, насколько я тревожусь за него и его благополучие. Гос-поди, неужели мой сын и в самом деле взрослый мужик?.. Я торопливо спустилась

по лестнице, молотя кулаком по резным деревянным перилам с узором из цветков яб-лони.

– Давай же, поторапливайся! – вслух обратилась я к неизвестному мужчине, который ехал на мою ферму, чтобы добавить мне хлопот. – Выходи на бой!

– Полковник Якобек!

– Да? – Я поднял голову от карты с изображением гор Джорджии. Клерк из Белого дома, который встре-тил меня в аэропорту Колорадо, стоял возле моего крес-ла и протягивал мне внушительных размеров папку. Мы находились в салоне частного самолета где-то над Сред-ним Западом.

– Первая леди сказала, что вы должны кое-что уз-нать об истории семьи Тэкери.

Я нахмурился, взял папку, открыл и увидел боль-шую цветную фотографию высокой зеленоглазой жен-щины в сшитом на заказ синем деловом костюме. Юбка чуть ниже колен. Перламутровые пуговицы. Выглядит чопорно, но она чопорной не была. Ни она, ни я, ни моя реакция. Я вздохнул.

– Кто это?

– Мать Дэвиса Тэкери. Хаш. Это народное индей-ское имя. Хаш Макгиллен Тэкери. Ее назвали в честь семейного сорта яблок. Они сами вывели этот сорт. На-зывается «сладкая хаш».

Хаш Макгиллен Тэкери. Сладкая Хаш. Названа в честь яблока. Господи боже мой! Мать взрослого парня, студента Гарварда, и глава небольшой семейной импе-рии. Сколько же ей лет? Я пролистал несколько страниц. Всего сорок. Рано начала. Я снова посмотрел на удивительные зеленые глаза, классические черты лица и во-лосы цвета темной бронзы. Этот оттенок напомнил мне полированное тиковое дерево в опиумной курильне. Она зачесывала их назад и собирала под тяжелую сереб-ряную заколку, которая едва с ними справлялась. Кон-сервативная юбка и строгий пиджак тоже плохо скры-вали ее фигуру.

Клерк сел напротив меня, держа на коленях стопку листков с записями.

– Эта фотография была сделала в здании парламен-та штата Джорджия в Атланте, сэр. Миссис Тэкери ра-ботает в комитете губернатора по вопросам сельского хозяйства. Она представляет интересы садоводов, выра-щивающих яблоки.

– У садоводов есть политические цели?

– У всех есть политические цели, сэр.

Хаш Тэкери стояла на снимке рядом с каким-то толстым мужиком с мучнистым лицом, плохо подстри-женными волосами и ярким галстуком. Он выглядел как торговец подержанными автомобилями, пытавшийся продать старый «Бьюик», а она выглядела так, будто ни-чего покупать не собиралась.

– Миссис Тэкери также занималась лоббированием интересов Ассоциации садоводов штата, – продолжал клерк. – Она была президентом этой ассоциации в те-чение пяти лет. Она член совета Национальной органи-зации садоводов. И в своем родном городе Далиримпле она буквально контролирует и палату, и совет, и ко-миссионеров округа. Большая часть местных чиновни-ков – родственники. Ее младший брат служит шери-фом. «Ферма Хаш» – это самый крупный работодатель в штате и самое привлекательное место для туристов-одиночек.

Да, это не обычная фермерша с рядовыми запросами. Амбициозная женщина? Не она ли вдохновила сына на роман со знаменитой однокурсницей? Возможно…

Я

пролистал цветной каталог с десятком печеных, консервированных, сушеных домашних яблочных про-дуктов, которые можно было купить двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю круглый год, и остано-вился на цветной фотографии Хаш Тэкери среди ее яб-лонь и гор. Она стояла в вылинявших джинсах и мягком белом свитере, чуть расставив ноги, и держала в руках корзину с яблоками. Темно-рыжие волнистые волосы рассыпались по плечам; сильные, с квадратными ногтя-ми пальцы с любовью обнимали шершавые прутья кор-зины. Она смотрела на мир немного мрачно, но при этом улыбалась. Я почувствовал ее улыбку, хотя мне от нее лучше не стало.

– Хаш Макгиллен Тэкери – своего рода легенда, сэр, – сказал клерк.

– Расскажите мне о ее мальчугане.

– Не сын, а само совершенство, сэр! – Я удивленно поднял бровь, а клерк кивнул: – Именно так, сэр.

Он протянул мне список достижений Юэлла Дэвиса Тэкери-младшего. «Гений с американской фермы», – подумал я, изучая фотографию в ежегоднике Гарварда. На меня смотрел симпатичный парень с темными воло-сами и спокойными зелеными глазами своей матери. То, что с ним будут проблемы, не вызывало сомнений.

– Расскажите мне о его отце, – попросил я.

– Местный герой.

– А обычные люди в семье есть?

– Сэр, я лишь сообщаю вам собранную информа-цию. Факты.

– Информация – это не факты. Это занавеска на окно. – Я шумно выдохнул воздух. – Ладно. Выклады-вайте все, что вы знаете о героическом отце Дэвиса Тэ-кери.

– Дэвис-старший или Большой Дэви, как называли его некоторые. Гонщик, бизнесмен, владел собственной командой автогонщиков, был партнером в компании по грузоперевозкам. Преданный отец, великолепный муж, верующий человек, опора местного общества. Его все любили. Его фанаты поставили ему памятник на горе, где он погиб. Он пытался поставить рекорд скорости при спуске с горы и разбился.

Погиб? Это заинтересовало меня больше, чем я готоб был признать.

– Значит, легендарная миссис Тэкери – вдова?

– Да, сэр, уже пять лет. Их с мужем считали велико-лепной парой. – Клерк протянул мне вырезку из газе-ты. – Это снимок ее мужа в местной газетенке, какие обычно выходят в маленьких городках. Называется «Далиримпл уикли ньюс».

«Дэви Тэкери снова получает титул чемпиона в гон-ках вдоль реки в округе Чочино». Я смотрел на высоко-I го улыбающегося темноволосого мужчину в заляпан-ных грязью джинсах, стоявшего перед заляпанным гря-зью седаном. Его сын, тогда худой подросток, обнимал отца за плечи и тоже улыбался. Позади теснилась толпа размахивающих руками фанатов. Хаш Тэкери нигде не было видно. Не приехала в тот раз? Вообще не разделя-ла увлечения мужа? Я искал проблемы, уязвимые места, слабости. На что я надеялся?

Я снова взглянул на фотографию Хаш. Отличный муж, отличный сын, отличная история воплощения в жизнь исконной американской мечты. Сам я мог по-хвастаться только яхтой, которую отдал внаем знако-мой семье, квартирой в неблагополучном квартале Чи-каго, в которой я не был много лет, и черепами койотов, хранившимися где-то, где – я и сам забыл. Мне было сорок четыре года, шесть футов четыре дюйма роста, двести тридцать фунтов веса, на физиономии следы от юношеских угрей и дважды переломанный нос – один раз в Боснии, второй раз в Афганистане. И разумеется, у меня по-прежнему не было мизинца на левой руке.