Зима королей
Шрифт:
— Племянница вождя О'Хоулихэн из Хай Кинселлы. — Он сделал паузу, размышляя, охотился ли король за его друзьями, и сказал: — У меня нет союзников, если ты подразумеваешь это.
— Вождь О'Хоулихэн — один из близких Мелмордхи.
— Он сам бежал в горы, как он может помочь мне?
Мак Махон ворвался в помещение, завернутый в сухой плащ, он оставил на полу цепочку мокрых следов, и его башмаки влажно чавкали.
— Сир note 16 …
Note16
Обращение
— Господь пребудет с тобой, — сказал король. Мак Махон заметил Мюртаха и заметался.
— Святым Крестом Господним, я…
— Стой спокойно, — сказал король. — Ты находишься в доме короля. Тебя что, так плохо воспитали в Мифе?
Мак Махон отпрянул.
— Прошу извинения, — пробормотал он.
— Принято. Мюртах сказал мне, что ты и еще несколько твоих друзей явились незваными в его цитадель и дурно вели себя.
— Мы разыскивали Мелмордху.
Король взглянул на Мюртаха. Угол его рта скривился.
— И что привело тебя в клан О'Каллинэн?
— Он был там, — сказал Мак Махон. — Он признал это. Он взглянул на Мюртаха.
Мюртах стиснул край стола и слегка пожал плечами:
— Он был там, когда ты там был, Дермот. Мак Махон выпучил глаза, лицо его стало свекольно красным. Король предостерегающе протянул к нему руку, чтобы тот сохранял спокойствие.
— Ты укрываешь моих врагов? Мюртах посмотрел ему прямо в глаза.
— Он провел у меня одну ночь — он явился с моим братом из Коннэута, от клана О'Руэйрк. Ты знаешь, как там засел О'Руэйрк, и ты не можешь тронуть его, но меня ты можешь тронуть, до самого девятого колена…
— Отвечай на мой вопрос.
— Да. Я принимаю твоих врагов. Я принимаю их с того времени, как началась война. Ты это знаешь, Мелсечлэйн говорил тебе об этом тогда в Кэтхэйре. Но ты тогда не сказал ничего.
Король выждал паузу, слишком долгую, потом сказал:
— Мелсечлэйн говорил, что он подозревает. Я слишком хорошо думал о тебе тогда, чтобы поверить ему.
— Пф-ф, — произнес Мюртах. Он посмотрел на свои руки.
— Это кровавая междоусобица, — сказал мак Махон. — Сир, что за смысл вам пачкать свои руки о таких, как он?
— Пф-ф, — повторил Мюртах.
— Ты никогда не приносил мне клятвенную присягу, Мюртах, — сказал король.
Мюртах поднял глаза.
— Слово отца переходит к сыну, от короля к королю. Ты приносил мне клятву — если ты этого не сделал, то к чему тогда занимать трон и называться королем?
— И ты позволишь ему так разговаривать с Верховным королем всей Ирландии? — завопил мак Махон, но фальшивый ужас в его голосе треснул на середине фразы.
— Божеская любовь, — сказал Мюртах. — Или ты думаешь, парень, что это игра в хэли note 17 ? Ты сам сказал, что это кровавая междоусобица, — и если вождь не может прямо обратиться к королю, когда речь идет о жизни его людей… — он повернулся снова в сторону короля: —
Note17
Ирландский хоккей на траве.
— Я понимаю это, я только не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сделал.
— Сделай так, чтобы они убрались. Скажи им сейчас, чтобы они держались подальше от моих дверей, моих полей, моих стад и моих людей. Разве это не так просто? Ты можешь достигнуть этого одним словом. Скажи ему.
Король все еще сидел, словно окаменев. Мак Махон злобно сказал:
— Это не дело…
— Здесь нет живого человека, у которого был бы в живых его дед, когда началась эта междоусобица, — сказал Мюртах, возвысив голос. — Кровь, выпущенная в одной только этой межусобице, могла бы поднять воду в реке так, что она затопила бы это поместье, король. Датчане за все годы, что они нападали на нас, не убили столько людей в Мифе, как унесла одна эта междоусобица. Я не хочу, чтобы женщины моего клана вынашивали детей для меча.
— Ты боишься, — сказал мак Махон.
Мюртах взглянул на него, потом снова на короля.
— Ты это рассуди.
Старый человек посмотрел на него. Потом повернул голову к мак Махону:
— Оставь меня.
— Нет, — сказал Мюртах. — Пусть он останется.
Вождь мак Махона молчал, в его глазах была растерянность, он переводил взгляд с короля на Мюртаха, обратно на короля и снова на Мюртаха.
— Ты просишь… — начал король.
— Я прошу тебя только быть королем, — Мюртах сжал край стола с такой силой, что у него свело пальцы. — Если ты так не поступишь, то это значит, что Мелсечлэйн может с таким же успехом быть королем, что и ты. Мелсечлэйн не может сделать этого — не сделает, не сделает ради меня.
— Я знаю.
Король посмотрел в сторону, в пустой угол. Мак Махон сказал тихо:
— Кто ты такой, чтобы беспокоить короля? Лицо его было белым, словно соль.
Мюртах ничего не ответил. Он потянулся и взял чашу для вина и налил ее до краев. Король сидел и думал — говорили, что он знал все законы Бреона, говорили, что он охотился за верховным троном с того самого дня, как родился. Мюртах размышлял, какую тяжесть он бы испытывал, если бы был королем. Шел проливной дождь, и соломенная крыша шумела от него, словно там ворошились мыши. Мюртах выпил вино и опустил чашу.
Голова короля откинулась назад, его глаза остановились на глазах Мюртаха:
— Я не могу сделать этого. Ты знаешь это. Я не могу. Мюртах вздохнул. На мгновение закрыл глаза. Казалось, все силы покинули его. Он должен снова собраться, во что бы то ни стало. И он открыл глаза. И мак Махон, и король — оба наблюдали за ним, и у обоих были бледные лица, словно водяные лилии.
— Для тебя было бы лучше, если бы мы все умерли во время Бегства, — сказал Мюртах. — Выходит, что как только ты сталкиваешься с чем-то, что может повредить тебе…