Зима королей

Холланд Сесилия

Он сел. Вошли Нил и Эйр. Нил тащил Конэлла на спине.

— Папа, — спросил он. — Кто это были?

— Сыновья убийц вашего деда.

Лица детей стали такими же бледными, как у Од. Сирбхолл подался вперед.

— Мюртах…

— А почему нет? Ты вынудил меня сказать это, взять кость указательного пальца старого Эда и указать ею — вот, глядите на них теперь. Они были здесь, и они не оставят меня в покое.

Мелмордха сказал тихо:

— Он расстроен.

—

Расстроен? Я напуган, вот что со мной. Дайте мне подумать, вы все…

— Отец…

— Я сказал, дайте мне подумать!

Од собрала детей и повела их к двери.

— Мама, — сказал Нил, — он накричал на меня.

— Идем.

— Я выйду на дорогу в Кинкору, — сказал Мюртах. — Я собираюсь найти короля.

— Чего хорошего он может… — сказал Сирбхолл.

— Я не знаю. Что-нибудь. Мелмордха вздохнул:

— Ты, конечно, не можешь терять шанс. Но ты должен лучше защитить себя от всего возможного.

— Как? Скажи мне, король Лейнстера.

Мелмордха открыл рот, подумал, пожал плечами, закрыл рот и посмотрел в сторону. Сирбхолл сказал:

— Теперь мне все стало ясно.

— Жизнь с ним должна была научить тебя, — сказал Мелмордха, — если есть кружной путь с препятствиями и дорога на равнину, то Мюртах выберет тернистый путь.

— Так и есть. Я отправляюсь к королю, — Мюртах снова встал.

— Я поеду с тобой, — сказал Сирбхолл.

— И Эгон, — Мюртах показал его, надув и оттопырив пальцами щеки. — Кто сегодня дежурит на страже?

— Один из дома Брендэна. Он отошел попить воды.

— Значит, они выбрали место, откуда легко могли наблюдать за воротами и видеть, что часовой отошел. Когда мы отправимся, пошли Лайэма проследить, сколько из них последуют за нами — а они последуют, я уверен в этом. Если никого не останется, Мелмордха сможет выскочить отсюда.

Дверь открылась, и вошел Эгон, в левой руке он держал лук со спущенной тетивой.

— Я вернулся, отец.

— Где пастухи?

— Между этим частоколом и частоколом Фойна. В случае…

Он огляделся, неожиданно смутился и сказал тихо:

— В случае чего они там смогут действовать лучше. Мак Махон разбил лагерь внизу, у реки. Он не сможет атаковать оба… Я имею в виду…

— Умная голова, — сказал Мелмордха.

— Да, — Мюртах прошел мимо Эгона к двери. — Идем со мною. Я должен кое-что сказать тебе.

Они пошли в сторону конюшни, где в бочках выдерживались заготовки для стрел. Мюртах постоял некоторое время, наблюдая краем глаза за Эгоном. Ему хотелось обнять Эгона, тесно прижать его, защитить. Наконец он сказал:

—

Я отправляюсь в Кинкору в Мюнстере с твоим дядей, и ты можешь поехать с нами, если хочешь.

— В Кинкору?

— Да. Сначала я хочу наделать стрел, так что не спеши упаковывать свой выходной плащ.

— Почему не направиться к Мелсечлэйну? — спросил Сирбхолл. — Он ближе, и он может…

— Ты сошел с ума. Если он предоставит нам свою защиту, то это будет не просто.

— А как это было просто назвать тебя трусом перед… Эгон взвился:

— Он не трус!

— Я сказал, что был напуган, — сказал Мюртах. — Так и есть.

Он взял из ближайшей бочки заготовку для стрелы, оглядел ее и стал обстругивать кинжалом.

Эгон сел, весь кипя. Сирбхолл улыбнулся ему:

— Это было разумно, оставить людей на склоне холма. Эгон проигнорировал его слова, он был неумолим.

— Ты не трус.

— Может быть, нет. Но я легко пугаюсь. Я наполовину женщина — моя мать была ею полностью. Давайте делать стрелы. Позднее они могут нам пригодиться.

Мелмордха и Сирбхолл спали в одной спальной комнате, Мюртах, младенец и Од — в другой, четверо старших детей в лофте. Мюртах лежал на кровати, наблюдая, как Од нянчит младенца, она сказала:

— Вот ты поедешь к королю, и что потом?

Она перевернула маленького мальчика и стала одевать, продев в рубашку толстенькие сильные ручонки. Наконец, когда он не ответил, она взглянула на него:

— Ну?

— Я попрошу у него защиты.

— А если он не предоставит ее тебе, то что… произойдет?

— Я не знаю.

— Да? Странно, что я знаю.

— Ты знаешь. С твоим даром предвидения ты могла бы научиться ремеслу колдуньи.

— Я могу. Когда мужчины уезжают, для этого достаточно совсем немного.

— А что ты думаешь произойдет?

— Как я могу знать? Я всего лишь невежественная женщина, годная лишь на то, чтобы приносить тебе детей, чтобы было перед кем пыжиться и кормить тебя, чтобы придать тебе силу для того, чтобы пыжиться перед ними.

— Я сожалею, что накричал на них. Она слабо улыбнулась:

— Они понимают это.

— Положи его в колыбель.

— Сделай это ты.

Он взял у нее младенца, пошептал ему, чтобы успокоить, и перенес в колыбель, стоящую возле стены. Младенец кудахтнул и вздохнул, когда он уложил его.

— А теперь засыпай.

Она была уже в постели, когда он вернулся.

— Мюртах, что ты будешь делать, если… если они… Лежа на боку, он положил руку ей на плечо.