Зима королей
Шрифт:
— Я бы предпочел, чтобы мы видели, тогда бы мы знали, где он.
Эгон стал залезать на пони. Мюртах сказал:
— Проведи его немного шагом; он бывает раздражительным по утрам, и нет лучшего способа проверить, не намерен ли он сбросить тебя в ближайший колючий кустарник.
Черный пони заупрямился, а когда Эгон забрался на него, встал на дыбы. Эгон уже был предупрежден, и потому сумел удержаться на его спине.
Мюртах ухмыльнулся:
— Вот видишь?
Эгон кивнул и выпрямился.
— О, да. Мне следовало бы думать об этом.
Так весело.
— Я голоден, — сказал Эгон.
— Мы подстрелим кого-нибудь по пути.
Он подтолкнул кобылу в галоп. Следы Сирбхолла вели вверх к склону следующего холма и вниз по его другой стороне — судя по длине конских шагов, он ехал быстро. Сквозь облака пробилось солнце, появился слабый, холодный свет, а воздух был жесткий.
— Папа, я не могу так быстро.
— Сожалею.
— Ты едешь слишком быстро.
— Сожалею. Я…
Он взглянул вниз, на следы Сирбхолла, потом взглянул вперед и нахмурился. Он проскакал немного вперед и спешился.
— Что это?
— Две незнакомые лошади.
Мюртах ковырнул край одного незнакомого следа — он был очень свежим.
— Он встретил кого-то?
— Они ехали за ним.
Мюртах вскочил на кобылу и вздернул ее голову так сильно, что она вздыбилась. Когда ее передние копыта коснулись земли, она понесла. Эгон крикнул ему вслед. Что-то забарабанило в его ушах, замелькало в глазах, и на скаку он бросил поводья и натянул лук.
След впереди вел вокруг группы буковых деревьев, но он послал кобылу прямо через них, отбрасывая ветви, вонзив каблуки в ее ребра и прижав лук к ее боку так, чтобы он не мог ни за что зацепиться. Кобыла запнулась, и он жестко подтолкнул ее так, что она снова устремилась вперед. Они вырвались из деревьев, и она испугалась. Он отпустил поводья.
Они стояли на некотором расстоянии от своих лошадей, Мак Махон и его друзья, они стояли кучей, глядя на что-то на земле. Их было девять. Когда они завидели его, они разделились, они выглядели настороженно, некоторые направились к своим лошадям. Когда он подтрусил вперед, они все стояли тихо. Мюртах подъехал достаточно близко, чтобы увидеть лежащего на земле человека. Это был Сирбхолл, и он был мертв.
Он оставил поводья. Сзади него кричал Эгон, и Мюртах выставил назад одну руку, чтобы остановить его позади. Он переводил взгляд с лица Дермота на Кормака и Кира мак Эоду. Теперь он мог видеть двух других людей, лежащих мертвыми на траве, и что двое живых туго зажимали свои раны, чтобы остановить кровь.
— Двенадцать на одного? — сказал Мюртах. — Ты не думаешь, что это уж очень большое численное превосходство?
Он вынул стрелу и медленно натянул тетиву. Мак Махон двинулся вперед, и Мюртах поднял лук. Мак Махон остановился.
— О, — сказал Мюртах, — нас тут двое, но у мальчика нет оружия, или ты находишь, что нас слишком много? Атакуй меня, что же ты?
— Тут есть закон, — сказал мак Махон, — Энгус нам говорил только о Сирбхолле, мы гнались только за ним.
— Какой закон?
— Закон запрещает убивать
— А закон запрещает — есть такой закон, чтобы запрещал убивать арфистам?
Он выстрелил. Стрела, выпущенная с такого близкого расстояния, ударила в грудь мак Махона и почти зримо пронзила его. Остальные кинулись к нему, и Мюртах направил кобылу назад, пустил ее вскачь, потом развернул, достал еще стрелы и убил еще двоих. Он послал кобылу вбок, когда они подошли ближе, и убил еще троих, когда те побежали к своим лошадям. Он помчался к Эгону, схватил его поводья и поскакал, перегнувшись так, чтобы видеть черного пони. Он прискакал на чистое место, где не было деревьев, и остановил кобылу.
Они не преследовали его. Сев на своих лошадей, они повернули на юг и ускакали.
— Отец, — сказал Эгон, — отец.
Мюртах повернул кобылу назад, к телу Сирбхолла. Он спрыгнул на землю и так стоял, глядя.
— Закон против убийства арфистов, — сказал он, — о, Господи!
— Отец, мы должны ехать домой. Теперь они направятся туда.
— Нет.
У него обмякли колени, и он должен был уцепиться за гриву лошади, чтобы устоять на ногах. Они изрубили Сирбхолла до смерти. Перебивали конечность за конечностью, пока он не умер, и он так и не позвал на помощь, иначе бы они услышали. Конечно, они должны были бы услышать.
Эгон держал его за руку. Мюртах грубо отвернул его в сторону. Тихо двигаясь, говоря успокоительные слова, он поймал свободную лошадь. Тут теперь было много свободных лошадей. Он подвел эту лошадь назад к телу, обходя остальные тела, лежащие в высокой траве. Около одного из них он остановился, и сердце его немного дернулось. Это был Кир мак Эода, скрюченный стрелой, пронзившей его грудь.
— Отец.
Он вздрогнул. Он нагнулся над Сирбхоллом и перекинул его через спину лошади. Эгон достал веревку от черного пони, и Мюртах привязал тело к лошади. Так он стоял, глядя.
— Вот твои стрелы, — сказал Эгон.
Мюртах взял их и пошел к своей кобыле, чтобы уложить их в колчан. Их было всего лишь четыре, и все обагрены кровью. Остальные две, должно быть, вышли из спины. Их невозможно было вытянуть обратно из-за зубцов, которые помешали бы этому.
Эгон стоял возле Сирбхолла, когда Мюртах развернулся.
— Бедный дядя, — сказал он.
— Поезжай домой, — сказал Мюртах. — Теперь ты вождь О'Каллинэн. Я поломал свою клятву. Поезжай и расскажи им все. Мой лучший плащ в шкафу. Они поверят тебе.
— А куда ты едешь?
— За этими. Они должны были направиться в Кинкору.
— Ты когда-нибудь вернешься назад?
— Нет.
— Куда ты поедешь?
Мюртах развернул кобылу на юг.
— Это не должно тебя интересовать.
— Папа! — закричал Эгон.
Мюртах подхватил поводья лошади, к которой был привязан Сирбхолл, и рысью поехал прочь. Эгон снова закричал ему. На вершине подъема он немного замедлил, думая о том, чтобы обернутся назад и удостовериться, что Эгон направился домой, но он только поддал кобыле и поскакал быстрее вниз по дальнему склону.