Зима королей

Холланд Сесилия

— Подожди, — сказала она, — ответь на мой вопрос.

Он обнял ее и сильнее прижал к себе. Она закрыла глаза.

— Никакая другая женщина в Ирландии не имеет такого мужчину, как ты. Что я должна сделать для удобства, что превратило бы тебя в такого, как все остальные?

— Перестань разговаривать, и ты получишь еще одного младенца для удобства.

— О, да, — сказала она и так выгнула свою спину, чтобы он мог дотянуться до ее рубашки. — Это именно то, в чем я нуждаюсь.

Мюртах проснулся ранним утром и подумал:

а что, если они убьют Эгона?

«Если я говорю это, этого не произойдет. Если я думаю об этом, этого не произойдет».

Он начал молиться, просить Бога защитить Эгона, но его переполнило чувство, которое всегда находило на него, когда он начинал торговаться с Богом. Он тихо лежал, размышляя о Боге, он всегда воображал Его как один из самых великих и всеобъемлющих идеалов, который монахи засадили в клетку из букв в своих книгах, идеал, но живой во всех своих частях.

Бог где-то здесь и везде. Он закрыл глаза. Если бы он искал достаточно долго, неотрывно следил за ходом вещей, он бы нашел в этом цель, ясные и подлинные причины.

Когда он был юным, до Бегства, перед домом его отца стояло большое буковое дерево. Летними вечерами, когда на деревьях пели птицы и надвигался сумеречный свет, он, его сестра и другие дети любили спать под этим буковым деревом. Он лежал тихо, вспоминая это; какое удовольствие спать под буковым деревом и не думать о том, что должно произойти в дальнейшем.

Но буковое дерево было разрушено, сожжено и умерщвлено, оно словно факел раскачивалось над горящими домами, горящими мужчинами и женщинами.

— Од.

Она подняла голову.

— Еще едва светает. Ты уже собираешься?

— Нет.

— Ты захочешь взять с собой какую-то еду.

— Думаю, что да.

Младенец, заслышав ее голос, зашевелился в колыбели. Она повернула к нему голову, и солома заскрипела.

— Взять его?

— Хорошо.

Первые лучи проникали через узкое окно. Она склонилась над колыбелью, подобрала младенца с одеялом, вернулась в кровать и положила его. Ребенок захныкал.

— Иногда, — сказала она, — когда вокруг никого нет, я кладу его на один конец кровати, сажусь сама на другой конец, и он перекатывается ко мне.

Младенец перевернулся на живот и пополз к Мюртаху. Он запутался в своей рубашонке, попытался высвободиться и захныкал. Од засуетилась над ним. Она высвободила его ручки и ножки из узла и, положив свою голову рядом с его головкой, зашептала ему. Младенец, прислушиваясь, приподнял головку.

— Ну разве ты не очаровательное маленькое существо? Ну, конечно же, да. Конечно же, да.

Ребенок в восторге курлыкал. Мюртах вздохнул. В нарастающем молочном свете он смотрел, как Од играла с младенцем, пошлепывала его, тискала его, пока он не начинал повизгивать, целовала его. Со светом их два лица становились яснее и отчетливее.

— Мюртах! — произнес Сирбхолл из-за двери.

— Выхожу.

Од подняла глаза,

и ее лицо словно закрылось дверью, спрятавшей удовольствие, которым оно сияло. Она поспешно встала с кровати, оделась, как и он, положила младенца в колыбель и последовала за Мюртахом в переднюю комнату, где присоединилась к другим женщинам, готовившим завтрак.

Когда мужчины были готовы к отъезду, она дала каждому из них сверток с хлебом, сыром и маленький кувшин аскуибха. Эгон поехал на черном пони, Мюртах взял гнедую кобылу, самую быструю из его лошадей. Сейчас, жеребая, она должна была быть еще более быстрой. Сирбхолл ехал на своей обычной лошади, той, что он отобрал у Кира мак Эоды. Од не стояла в дверях, когда они выехали.

Люди мак Махона и он сам сразу сообразили, что они собрались далеко. Мюртах сменил шаг на легкую рысь, чтобы так пройти свои земли, и группа последовала за ним, не делая попытки приблизиться. Они проехали по склону холма, мимо дерева-мишени и направились к белому шраму водопада на высоком краю глена.

Люди мак Махона, непривычные к верховой езде в горах, начали растягиваться в длинную, прореженную цепочку. Мюртах надеялся, что они попытаются найти короткий путь через болота, в то время как он, Сирбхолл и Эгон будут ехать от керна к керну note 15 , но те этого не сделали. На вершине Гэпа, когда Мюртах оглянулся, он увидел, как они упрямо следуют за ними по пятам.

— Куда? — спросил Сирбхолл.

— Прямо на запад. Мы следуем на юг Слэйб Блум.

Note15

Пирамида из камней, служащая межевым или иным знаком.

В полдень они устроили отдых, поели сыра и двинулись дальше. Спустя некоторое время Мюртах сказал:

— Мне бы следовало послать Нила с тобой в Брефни.

— Почему?

— Мне всегда хотелось иметь Граву О'Руэйрка его воспитателем, я не мог позволить ему поехать одному.

— Вот когда вернемся обратно.

— А Конэлла тоже хотел послать — в церковь. Сирбхолл сжал его плечо и встряхнул:

— Когда мы вернемся обратно.

Они поехали дальше. Ближе к закату Мюртах послал Эгона вперед подыскать подходящее место, где бы они могли провести ночь.

Они уже почти выбрались из холмов и были на краю долины. Мюртах обернулся, чтобы взглянуть назад:

— Растеряны. Теперь Мелмордха в безопасности.

— Я хотел спросить тебя: это делается для его спасения или нашего?

— И его, и нашего, я эгоистичен. Ты знаешь притчу о человеке, который без опасности пас своих коз между двумя стаями волков?

— Это все старые сказки. Я еще удивляюсь, что ты не захватил свою арфу. Эти две стаи не являются врагами.

— Ими не были и те волки, которых я упомянул. А вот и Эгон.