Жрец Лейлы
Шрифт:
Я не сдержал удивленного возгласа. Это походило на какую-то странную игру — внезапно начать так часто встречаться с этим культом. Ольгар не понял моего удивления и объяснил его по-своему:
— Пирис оказался садистом. Став воином бога мрака и крови, он смог позволить себе щедро лить эту кровь во имя своего нового покровителя. Кроме того, удовлетворять свои самые низменные инстинкты, убивая, по его мнению, недостойных Существования людей — женщин — и наслаждаясь пытками над мальчиками.
— Стоп, — поднял я ладони и недоверчиво уставился на воина. —
Тот кивнул:
— Пирис не мог быть влюблен в мою Асию. Он считал ее чем-то вроде грязи. Он предпочитает свой пол. Желательно представителей помоложе. Поэтому я и сказал, что сама судьба послала мне вас. К тому же он не делает секрета из того, что песни о нем и обо мне для него всего лишь своеобразное признание толпы, поэтому редко скрывает, кто он такой. Но всегда умудрялся сбежать до того, как я появлюсь. Вот и в этот раз я не успел.
Кэртис медленно повернул голову, его серьезный взгляд уперся в меня. Но он молчал. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы сдержать нервную дрожь. Вероятно, от отвращения. Тишина царила в комнате такая, что, казалось, даже уличные звуки не проникают сквозь ставни.
— Желтые ленты… — наконец процедил я сквозь зубы. — Она точно знала, что просила в тот день.
Кэртис вскинул левую бровь, словно формируя безмолвный вопрос.
— Он точно воин Роя? — мрачно поинтересовался я у Ольгара.
— Уже двадцать лет, — кивнул тот. — Я выплачу долг.
Я подготовился тщательно. Наверное, как в тот день, когда Регил лишал меня права наследования престола. Битвы на мечах, владение магией и божественной силой — это на самом деле намного более просто, чем то, что предстояло мне.
Думаю, идея, в свое время показавшаяся мне блестящим решением проблемы, была все же не моей. Теперь я понимал это достаточно ясно. Еще одна форма подготовки к служению моей богине. И чем больше я познавал свою госпожу, чем сильнее убеждался, насколько она беспощадна и жестока. Но одно оставалось неизменным: какой бы она ни была и что бы ни сделала, стремясь заполучить меня в свои жрецы и обучить правилам служения ей, я все же любил ее.
Лестница под ногами буквально текла, словно ступени сами подстраивались под мой шаг.
Пирис устроился весьма неплохо. Настоящий дворец. Он был сплошь увешан зеркалами, так что я мог любоваться на свои многочисленные отражения бесконечно.
Образ, который я выбрал для себя после долгих расспросов Ольгара о его враге, можно было бы назвать ледяным: серебристые тени на веках, четко очерченные, тонкие брови, даже помада с ледяным отливом, снежный струящийся щелк, — холодные тона в косметике и одежде. Я сам себе напоминал ожившую статую, если бы не темный каскад волос и драгоценные сапфиры глаз. Я приостановился перед одним из зеркал, разглядывая эту сотворенную маску. Неприступный, прекрасный и соблазнительный — то, что нужно, и главное — угадал с пропорциями.
— Лорд Лилиан?
Голос за спиной заставил меня обернуться и сделать вид, что я несколько
Странно, но песни не врали, его волосы действительно напоминали языки пламени, разбросанные по плечам.
— Лорд Пирис?
— Удивлены? — ослепительно улыбнулся он. — Представляли меня другим? Думали, все эти песни — преувеличение?
— Честно говоря, да, — сознался я. — Вы же знаете, как любят приукрашивать сказители свои истории.
— Как мне к вам обращаться? Ваше высочество? — Он чуть склонил голову, разглядывая меня.
— Ну что вы, — отозвался я, точно отмерив порцию горечи в голосе, — Король Регил лишил меня этого титула, как вы, наверное, уже слышали. Теперь я всего лишь странник.
Пирис изысканно поклонился:
— Позвольте все же оставить за вами этот титул, так как я вижу перед собой истинного принца.
— Вы так любезны, — медленно кивнул я.
Этот мужчина приводил меня в странное состояние. Будто бы я снова находился во дворце Мирейи, отброшенный во времени, и мы с Регилом в очередной раз играли в нашу опасную игру.
Мы с Кэртисом знали, что известия об изменениях в моем государстве еще не достигли остальных королевств. Для этого потребуется определенное время. Именно поэтому выгоднее было играть роль изгнанника.
— Тогда, ваше высочество, не согласитесь ли вы отобедать со мной?
— И снова я должен сказать, что вы очень любезны — отозвался принц Лилиан моими губами. Это была его игра.
Пирис сам проводил меня до обеденной залы, где нас ждал уже накрытый стол. Иных гостей не было. Я сразу заметил, что места за столом были расположены слишком близко и собеседники при желании могли касаться друг друга. Это означало, что Пирис тоже готовился к встрече с принцем Лилианом.
Когда мы приступили к трапезе, последовал вопрос от любезного хозяина, демонстрировавший, что светская беседа переходит совсем на иной уровень.
— Позвольте спросить, ваше высочество, я слышал, что вас изгнали пару лет назад, но потом никто не мог отследить, где вы пропадали. Последнее, что о вас известно, будто бы вы сели на корабль, о котором потом не было никаких известий. И я был несколько удивлен, когда получил от вас записку с просьбой о встрече… мне трудно представить, как столь утонченное создание, привыкшее к роскоши и красоте, смогло выжить в этом жестоком и уродливом мире.
Я осторожно снял с вилки кусочек рыбы, стараясь не съесть помаду, и, только проглотив нежное мясо, тающее на языке, ответил: