Жилец

МакФадден Фрида

– Нет, – быстро говорит он.

– Элайджа…

– Ладно, хорошо. Немного. – Он прочищает горло. – Я беспокоюсь о тебе, Уитни.

– Криста.

– Блейк выглядит неважно, – продолжает он. – Он выглядит… не в себе.

В уборной мигает свет.

– Да, в этом–то и весь смысл, черт возьми.

– Да, но… Ты в безопасности с ним? Что, если у него и правда случится срыв?

– Блейк не причинит мне вреда.

– А вдруг? А как насчет того, что сказала та экстрасенс?

Я закатываю глаза. Не могу поверить, что он это вспомнил.

Я рассказала ему об этом только потому, что это было до смешного нелепо, и мне хотелось с кем–нибудь поделиться. Ну, я поделилась с Бекки и Малкольмом, но, когда рассказывала им, мне пришлось делать вид, будто я действительно в это верю.

– Блейк не агрессивен, – уверяю я его. – Обещаю тебе, он не причинит мне вреда. Не думаю, что он хоть раз в жизни даже ударил кого–нибудь.

– Я просто волнуюсь за тебя…

Я чувствую себя дрянью, крича на Элайджу, когда все дело именно в этом. Он волнуется за меня.

– Тебе нужно перестать следить за мной, – говорю я ему. – Блейк только что тебя узнал. Если ты продолжишь, он заметит и выйдет из себя.

– Ладно, – наконец, кажется, это до него доходит. – Я перестану. Извини.

Мне начинает приходить в голову, что хотя Элайджа был моим главным активом с тех пор, как я ушла из дома, он также становится серьезной обузой. Он знает слишком много и слишком много беспокоится. Это проблема.

Но это проблема, которую мне пока нужно отложить. У меня есть другие заботы.

Глава 56

Я в гостиной, говорю по телефону с Бекки, и мы обсуждаем нашу излюбленную тему: Блейка и вопрос, сходит ли он с ума.

– Я просто беспокоюсь о тебе, Криста, – говорит Бекки.

Но она беспокоится не так, как беспокоится Элайджа. Она беспокоится именно так, как мне нужно, чтобы она беспокоилась.

– Тебе не стоит волноваться, – говорю я таким тоном, будто успокаиваю ее, хотя на самом деле я сама волнуюсь. – Блейк… ну, он определенно переживает непростой период, но все будет в порядке. Он не… то есть, он мне не угрожает. Он никогда меня не бил.

– Но ты действительно хочешь ждать, пока это произойдет? – настаивает Бекки.

Аманда входит через парадную дверь. Она выглядит измотанной после работы. Она делает небрежный взмах рукой в мою сторону и, спотыкаясь, поднимается по лестнице на второй этаж.

– Если хочешь, – говорит Бекки, – ты можешь пожить с нами, с Малкольмом, сколько захочешь. У нас есть свободная спальня…

– Это очень мило с твоей стороны, – отвечаю я, – но тебе не нужно этого делать. Я буду в порядке.

– Но ты помнишь, что сказала та экстрасенс? А вдруг он и правда зарежет тебя насмерть?

Я едва сдерживаю смех.

– Этого не случится, Бекки.

Только говорю я это с ноткой нервозности в голосе. Как будто я думаю, что есть шанс, что Блейк может причинить мне вред.

Бекки говорит что–то еще, но я не слышу,

потому что воздух внезапно разрывает оглушительный крик. Я крепче сжимаю телефон, глядя на потолок.

– Бекки, – говорю я. – Мне нужно идти.

– Ладно, – соглашается она. – Но, если Блейк проявит хоть какую–то агрессию, ты немедленно уходи оттуда. У Малкольма есть машина, мы можем быть у вас через пять минут.

– Спасибо, – говорю я слезливо. – Ты хорошая подруга, Бекки.

Я вешаю трубку и начинаю подниматься по лестнице на третий этаж. Аманда больше не кричала, но, когда я приближаюсь к ее комнате, я слышу ее рыдания. Что теперь?

Я осторожно стучу в дверь.

– Аман… то есть, Уитни?

Долгая пауза, прежде чем она отвечает:

– Что?

– Это Криста. Все в порядке?

Она резко распахивает дверь. По ее милому лицу текут слезы, глаза красные и опухшие.

– Уитни, что случилось? – спрашиваю я.

– Блейк раскидал гниющие фрукты с личинками по всей моей кровати, – всхлипывая, выдает она. – Вот что сделал твой парень.

Мои брови взлетают к волосам. Блейк это сделал? Вау, он и правда слетает с катушек.

Может, он не такой безобидный, как я думала.

Я прикрываю рот рукой.

– Боже мой, как ужасно! Ты хоть представляешь, зачем он это сделал?

– Потому что он не в себе! – рыдает она. – Он ужасный. Он вечно оставляет мне эти гадкие записки и смотрит на меня так, будто желает мне смерти. – Она оборачивается, глядя на кровать, где и вправду на ее одеяле лежат гнилые яблоки, покрытые извивающимися личинками; одеяло, наверное, теперь придется выбросить. Я и не думала, что он что–то предпримет, когда найдет тот пакет с фруктами. – Не думаю, что смогу больше это выносить. Я… возможно, мне придется съехать.

Это плохо. Аманда хочет уехать, а Блейк говорит о продаже таунхауса. Мне придется ускорить график.

– Куда ты пойдешь? – спрашиваю я ее.

– Не знаю, – беспомощно говорит она. – Я измотала всех своих друзей, ночуя у них на диванах, прежде чем переехала сюда. Не могу снова просить об этом. И… у меня не так много денег.

Аманда доверяет мне. Возможно, сейчас подходящий момент, чтобы признаться ей в том, что мне известно. Я хочу, чтобы она могла и дальше мне доверять, и это важный шаг. Но, что важнее всего, мне нужно, чтобы она призналась в том, что сделала. Потому что я должна быть на сто процентов уверена.

– Послушай, – я проскальзываю в ее комнату и закрываю за собой дверь, чтобы мы остались наедине. – Я хотела, чтобы ты знала… что я знаю.

В ее глазах мелькает страх, но она пытается сохранить самообладание.

– Что ты знаешь? О чем ты?

– Ты понимаешь, о чем я… Аманда.

Она вздрагивает и делает шаг назад.

– Я… я не…

– У меня есть знакомый в IT, он сказал, что твои водительские права выглядят поддельными, и проверил кое–что, – говорю я. – Но не волнуйся. Блейк не знает. Я никому не сказала.