Жилец
Шрифт:
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, зная, что так и есть. Он будет лежать в постели, скорее всего, такой же мёртвый, как Элайджа. Я иду так медленно, как только могу, не желая этого видеть. Но когда я захожу в спальню...
Его здесь тоже нет.
Черт возьми. Где же он?
Возможно, он и правда поехал в отделение неотложной помощи. Я рассчитывала на то, что он этого не сделает, но, возможно, я ошиблась в нем. И если это так, то игра окончена. Врачи в отделении неотложной помощи наверняка поймут, что он отравлен, и им не составит труда сложить два и два. Особенно когда они найдут
Я достаю телефон из сумочки, пытаясь понять, что делать дальше. Затем замечаю, что у меня пропущенный звонок от него, а также текстовое сообщение. Я читаю сообщение, а затем прослушиваю голосовое.
Ладно. Интересно.
Может быть, все еще получится.
Часть 3. Глава 62
Блейк
Я блюю на тротуаре, пока у меня не начинают болеть ребра.
К концу меня уже просто мутит, но я не хочу останавливаться. Только когда буду уверен, что ни крошки от того печенья не осталось во мне.
Когда я почти уверен, что желудок пуст, я неуверенно поднимаюсь на ноги. Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить точно, когда я ел печенье. Прошло даже меньше часа. Сколько времени нужно, чтобы съеденное попало в кровоток? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я опустошил желудок, но, возможно, уже слишком поздно.
Я чувствую себя ужасно, но в основном потому, что меня рвало. Мои пальцы покалывают, или мне это кажется? Я не могу сказать.
В основном, я не могу остановить бег мыслей. Криста – женщина, которую я любил, – не та, кем я ее считал. Она… Ну, если верить тому, что говорила ее мать, она психопатка. Она убила своего парня. Она убила девушку, с которой он изменял. Она, вероятно, убила мистера Циммерли и Стейси.
О Боже, Стейси… Это все моя вина.
Я прислушиваюсь к своему телу. Я чувствую себя… нормально. У меня болит голова, и меня слегка тошнит, но это можно списать на то, что меня несколько минут рвало. Думаю, я вывел весь яд из организма до того, как он начал действовать, что бы это ни было.
Криста отравила меня. Она пыталась меня убить.
Я не совсем понимаю, что произошло или кто такая Уитни на самом деле, но у меня нет сомнений в том, что Криста – дочь той женщины, с которой я только что встретился. Помимо сходства, все звучало знакомо. Телмонт звучал знакомо, потому что Криста упоминала его раньше. И теперь, когда я думаю об этом, она также однажды упомянула, что провела некоторое время в Браге, плюс она любит то вино из Порту. Вот почему это отозвалось у меня в памяти. Я–то уж точно там не был.
Криста лгала мне о всей своей жизни. Она утверждала, что родом из Айдахо и переехала в город с подругой после школы – ложь. Я не знаю, кем была та женщина средних лет, с которой мы ужинали, та, что с ностальгией вспоминала детство Кристы. Она явно не была ее матерью – еще одна ложь. Она сказала правду о том, что у ее отца был сердечный приступ, хотя не упомянула, что причиной тому стал стресс от всех ужасных вещей, которые
И что теперь?
Я вспоминаю предсмертную записку, которую Криста написала от моего имени. Все это ужасно, но одна фраза особенно засела у меня в голове:
После всех жизней, которые я забрал, я не могу продолжать.
Она явно хочет, чтобы меня обвинили в убийствах мистера Циммерли и Стейси, но только ли в этом? Записка была настолько неконкретной. Она не захочет, чтобы у полиции оставались сомнения в том, что я сделал.
После всех жизней, которые я забрал…
Она собирается убить Уитни.
Меня внезапно осеняет – таков ее план. Она собирается убить Уитни в моем доме, чтобы не осталось сомнений в том, что я сделал. Но теперь я съездил в Нью–Джерси и сорвал ее планы.
Или нет?
Если Криста предполагает, что я так или иначе съем печенье – что весьма вероятно, учитывая мою слабость к ее сникердудлам – она может решить убить Уитни в любом случае. В конце концов, предсмертная записка у меня в кармане.
Мне нужно позвонить в полицию.
Я достаю телефон из кармана. Начинаю набирать 911, но прежде, чем набрать третью цифру, я складываю всю историю в голове и понимаю, насколько нелепо и запутанно она звучит. Никто не воспримет меня всерьез, если я расскажу всю историю. Мне даже самому трудно в это поверить. Меня скорее упекут в психушку, чем поверят этому. Или хуже – подумают, что я все это выдумал, чтобы снять с себя подозрения в убийстве Циммерли.
Мне нужно поговорить с Кристой. Если она узнает, что я жив и вырвал печеньем, возможно, она не станет делать ничего глупого.
Возможно.
Я нахожу номер Кристы – первый в списке контактов, потому что я звоню ей чаще, чем кому–либо еще. Телефон звонит на той стороне, снова и снова. Она не берет трубку.
Это Криста… Оставьте сообщение!
Я прочищаю горло.
– Эй, мм, Криста? Это Блейк. Послушай, я… я в Телмонте, потому что… Ну, ты знаешь почему. И я… Я поговорил с матерью Уитни – то есть, с твоей матерью – и я… Я просто… Можешь, пожалуйста, перезвонить мне? Пожалуйста, Криста? Мне нужно с тобой поговорить. Я все еще… Я просто хочу тебя увидеть. Мне так жаль за все, и… Слушай, я сейчас еду обратно в город и… просто подожди меня. Пожалуйста.
Это длинное, бессвязное сообщение, и к тому времени, когда я заканчиваю говорить, я жалею, что оставил его вообще. Криста может быть женщиной, которую я люблю, но мне нужно помнить, что она пыталась меня убить. Она хочет, чтобы я был мертв.
Я печатаю текстовое сообщение, которое немного более лаконично:
Позвони мне.
Я смотрю на часы. Если я уеду сейчас, то буду в городе примерно к семи, в зависимости от пробок. Я поеду в обратном направлении от основного потока, так что, надеюсь, шоссе не будет похоже на парковку. Возможно, я успею предотвратить что–то плохое.