Женщины
Шрифт:
назвать я субъективным, нагоняет
то время, что вовне и что вращает
115
свое веретено всегда с одной
и той же скоростью ( хоть качественно разной
для метафизика), вы будете согласны,
что относительно друг друга, с той
точки глядя, где наш разум, время
как будто замирает, но едва
пружина времени, столь мощная сперва,
в нас выпрямляется, как в сказанном
заметна перемена: время в нас
течет все медленней, а значит, что сейчас
116
я объективным временем чуть выше
назвал, свой ускоряет ход для нас.
Такая вот фигня… Теперь я вас
спрошу вот так – не съехала бы крыша! –
а что есть время объективно, вне
понятий наших?.. Фикция, не боле.
Условность… Миг, растянутый по воле
Всевышнего, в столетия… То «нет»,
в котором «да»… Картину не забуду
Дали одну, названье «За секунду
117
до пробуждения, полет шмеля…» Когда б
секунду ту рассматривать как нечто
вне времени, что длится бесконечно,
то в ней бы уместился весь наш скарб
нехитрый: вся история, все книги,
все войны, революции, все то,
что временем растянуто, и в том
Творца заслуга, потому как миги
раздвинул Он. Но время, в Свиток коль
свернуть однажды, превратится в НОЛЬ.
118
Фух, ну сказал… По-моему невнятно.
Сначала что ли мысль вам изложить?
Еще раз попытаться?.. Может быть
попробую, но не сейчас. Изрядно
разочарован я самим собой,
перечитав полдня спустя записки
о времени как таковом. Изыски
для скрипки наиграл сейчас трубой
горниста. Вот такое ощущенье.
Ну ладно, возвратимся в помещенье
VIII. ДЕВУШКА И СМЕРТЬ
119
моей поэмы, где и должно быть.
Однажды поздней осенью дождливой,
когда больна природа абулией
и хочется всерьез поговорить
о смысле жизни, а точней, об оном
отсутствии, я вышел погулять
с друзьями возле дома: пострелять
из трубочки стеклянной по знакомым
окрестностям липучкой. В ноябре
темнеет рано, вскоре во дворе
120
зажглися фонари, кругообразно
пространство осветив: асфальт, бордюр,
часть палисадника, где листья, как гипюр,
покрыли землю желтовато-грязным
узорным
на голой ветке вишни чуть блестели
и, набухая незаметно, еле,
вниз падали бесшумно. Ровный дым
из труб шел вдалеке, где частный сектор
располагался. Долетал с проспекта
121
шум рейсовых автобусов слегка –
с надрывом характерным отъезжали
«Икарусы» от остановки. Ржали
мы у подъезда на скамейке, как
ненормальные, друг друга то толкая,
то колошматя в плечи. Вдруг в тиши
раздались крики, мат, и мы спешим,
чуть дрогнувши душой и потакая
инстинкту любопытства, все на крик
и ахаем перед представшей вмиг
122
картиною… У мокрой эстакады
у крайнего подъезда на земле,
вернее на асфальте, как филе
на рынке где-нибудь, лежала, взгляды
приковывая наши, нагишом
девица лет шестнадцати, над нею
стояла женщина в летах и, сатанея,
лупила голую испачканным плащом,
который был в руке у ней. В сторонке
стоял мужчина и бубнил: «Подонки».
123
«Тварь! Сволочь! ****ь!» - кричала и плащом
лупила женщина лежащую девицу.
Мужчина молча пялился. По лицам
их перекошенным, по взглядам, в коих шок
был неподдельный, было ясно – это
родня девицы. Где они нашли
ее – неясно. Видно, волокли
откуда-то, где и нашли раздетой.
Как из притона. Впрочем, может быть,
и с дня рожденья мальчика, где пить
124
впервые стали крепкие напитки…
Была девица пьяной и без чувств.
Я испытал чудовищную грусть
и разочарованье от попытки
картину эту наблюдать. Все то,
что мне казалось тайным, идеальным,
явилось вдруг отвратным и реальным,
и эта-то реальность как хлыстом
меня вдруг осадила, я подумал
как мерзок мир, а женщина лишь сумма
125
распутства, лжи, обмана; ни гроша
не стоят их ужимки. Вскоре тело,
словно свиную тушу, то и дело
подпрыгивая на носках и шаг
свой замедляя, на себе мужчина
понес куда-то вглубь дворов, за ним
шла женщина, что иногда одним
движением сползающий накинуть
пыталась плащ на голую, другим