Женщины

Филипенко Олег Васильевич

пора с прекрасной Аллой. И к тому ж

не стоит делать мне сейчас картуш

104

для вензеля и помещать лишь Аллы

инициалы в центре всей главы

об отрочестве. С ней я был на «вы»,

а в лагере, как водится, немало

девчонок было, и в одну из них

влюбился я. Она была из школы

моей, но на год старше, полуголый

и пестрый вид ее привнес тот штрих,

что

школьной формой скрыт был неслучайно:

то были обольстительность и тайна.

105

И сексуальный импульс к ней тогда

я испытал острейший, но когда я

случайно с ней встречался, и Даная

моя мне улыбалась, то всегда

я пунцовел, как мак, и пресекалось

дыханье у меня. Ни разу мы

не говорили, кажется, но мил

один мне эпизод: когда смеркалось,

на лестнице я с ней столкнулся раз,

и не забуду тех блестящих глаз,

106

той грации и той полуулыбки

загадочной, манящей, так что дух

мой захватило… Но когда потух

жар неба, и сентябрьский дождик зыбкий

заштриховал пространство, в школе раз

я показал ее в толпе девчонок

приятелю, а он сказал: «Скворчонок

какой-то… Длинный нос…» Его отказ

ей в красоте внес в сердце перемену:

я разлюбил ее, причем мгновенно…

VII. ФЕНОМЕН ВРЕМЕНИ

107

Но хочется мне рассказать о том,

как в отрочестве жизнь невыносима

бывает… Помню полдень: нелюдима

пред домом эспланада; блочный дом

облит июльским зноем, даже листья

деревьев не колышутся, иду

по жаркому асфальту, вот подул

ленивый ветерок, сжимаю кисть я

руки ладонью теплой и вокруг

смотрю как в тихий омут, и испуг

108

томит мне душу: время-то конечно,

оно остановилось, но во всем

сквозит недоразвитие и стрем,

и времени громада будет вечно –

так кажется – секирой зависать

над моей жизнью – боже, как жестока

жизнь и бессмысленна, как сердцу одиноко

среди пустыни мира, и бежать

отсюда некуда, зачем я был заброшен

сюда без моей воли, где не спрошен

109

я был о том: мне хорошо иль нет?..

Сейчас, спустя года, я попытаюсь

механику постичь того, что, каюсь,

все ж понимаю смутно и ответ

на тайну жизни мой

самонадеян.

Я думаю, что времени есть два

как минимум: одно, что мы, едва

родившись, в себе носим, оно зреет

в нас, словно плод; и время, что вовне,

оно суть объективное, и мне

110

его случалось даже видеть смутно…

Оно различно качественно, но

лишь по спирали там устремлено

движение, и врем мы беспробудно,

когда линейным временем постичь

пытаемся смысл жизни. Я не верю

в историю, от точки А отмерю

до точки Б отрезок, и опричь

того, что дух вращался по спирали,

теряя смысл и находя, едва ли

111

во всем этом увижу смысл прямой,

смысл исторический… Так вот, как я сказал уж

два времени, как минимум, пожалуй,

известны нам. И случай, выше мной

изложенный, я объясню наглядно.

То время, субъективное, что в нас

в период детства, в подростковый час

пружиной выпрямляется – и ладно,

оставим идеальное, возьмем

из точных мы предметов свой жаргон, -

112

движеньем нагоняет, превосходит

то время объективное, что суть

вовне. Пример сейчас какой-нибудь

я приведу… Ага… Допустим, ходит,

нет, едет человек… В машине, да.

С одной и той же скоростью. Допустим,

он время объективное, без грусти

и сантиментов. Буду я тогда

водителем другой машины. Еду

за первой я по видимому следу

113

включенных фар машины первой. Тьма

кругом, замечу. Скажем, поровнялся

с машиной первой я и испугался

от впечатленья, что свести с ума

иного может: первая машина

стоит на месте, как и я. Стоим

средь тьмы на месте. То, что мы летим

с огромной скоростью, и полная картина

сокрыта от меня – мне не понять,

пока бензин не кончится и встать

114

мне не придется, вот тогда увижу,

как жизнь летит… машина то бишь… Да.

Но это лишь часть правды, господа.

Таким примером простеньким обижу

всю сложность вариантов, но хотел

я объяснить механику той тайны,

в которой день столь длинным и бескрайным

нам в детстве кажется: то время, что посмел