Женщина-мышь

Саветина Света

– О’кей, Рюря, как скажешь! – и полезла за льдом для виски.

Усевшись на подоконник с телефоном, бокалом, бутылкой, сигаретами, мундштуком и зажигалкой, я ощутила себя до зубов вооруженной и готовой к бою. Потом просто набрала номер:

– Клава, что случилось? – послышалось на том конце после второго гудка. У Марка была манера давать мне самые разнообразные колхозные названия.

– Да как сказать… – туго начала я, мысленно расстреливая себя за отсутствие подготовленного эффектного вступления. – В общем, Марк, я, кажется, переезжаю в другой город, это по работе.

– Когда? – механически вопросил поникший Марик.

– Хороший

вопрос! Знаешь, я как-то забыла об этом спросить у Сергеича, но полагаю, что очень скоро, потому что конец месяца и все бумажные вопросы решаются именно в это время.

– Мара?

– Что?

– А как же я?

Вот оно! Блин, сработало! Дальнейшее уже не представляло сценарной загадки, я лавировала в этих розовых соплях, как чемпион по слалому! Самое опасное место в развитии вечера заключалось в том, чтобы в определенный момент успеть повернуть все несколько иначе, чем в предшествующие триста пятьдесят раз!

Марк был воспитанным, образованным, уже лысым, но еще не старым, в меру циничным и неженатым. Мы познакомились три года назад на дне рождения одной довольно известной барышни, работающей в одном известном медиа. Праздник удался настолько, что, проснувшись утром, я сделала несколько потрясших меня открытий: во-первых, мой собственный чулок висел на люстре, во-вторых, ни малейших воспоминаний о том, кому я тут дарила ночь, полную огня, у меня не было! Минут десять было реально страшно. Потом началось возвращение сознания, и встроенный компьютер женской логики стал вырабатывать версии, одну за другой. Нужно было вспомнить всех самцов, находившихся в непосредственной близости от меня на момент перехода с вина на виски. Безуспешно! Больная голова не желала работать на полную мощь и требовала только Н2О и «не кантовать». Метод последовательного перебора присутствующих тоже ничего не дал – многих я видела впервые и просто не помнила в лицо. Нужно было встать, найти телефон и выбрать «помощь зала или звонок другу». Предварительно я решила еще немного поспать и закрыла глаза. Мой мозг взорвался в одно мгновение, как если бы меня привязали к JBLна концерте Оззи Озборна! Страшный, раздирающий голову звук заставил меня сесть в кровати, от внезапного рывка вперед я долбанулась башкой о свои же коленки и только потом заняла относительно вертикальное положение! Звук повторился, только тогда, потирая лоб, мне удалось идентифицировать его со звонком телефона, мирно лежащего на соседней подушке. Я приложила орущий прибор к уху и, зажмурившись, нажала вызов:

– У-у… – все, что я смогла выдавить в трубу.

– Фекла, да вы по сию пору дрыхнете?! Негоже! Уже почти четыре часа! – бодро басила моя труба.

– Вы кто, муж-чи-на? – адским тоном вопросила я, реально не понимая, что за сволочь делает с людьми такие страшные вещи посредством обычного телефонного звонка.

– Нельзя сказать, что вот этого я и боялся! Я подготовился! И если вам не сложно заглянуть в холодильник…

– Послушайте, – перебила я. – Вы явно ошиблись номером. Всего доброго! – нажав на отбой, я расслабленно упала обратно в подушку. И тут же вскочила как ошпаренная! Твою мать! Это не моя подушка!!! Я испуганно начала озираться по сторонам. Странно, как я могла не увидеть этого раньше – я была в чужой квартире! Телефон снова зазвонил, я осторожно ответила:

– Да?

– Маня, это снова я. И зачем вы кидаете трубки, я же не договорил! – басил уже знакомый голос.

– Послушайте, мне очень стыдно, но

я не понимаю, кто вы, а еще, кажется, не понимаю, где я? У вас есть какие-то версии?

– Клава, кстати, если с вами случилась амнезия, то напомню: вы мне позволили вчера искать всяческие производные на тему вашего имени, чему я и рад, так вот! Клава, мужайтесь, вы у меня!

– Где это – у вас? – вяло поинтересовалась я, подумав: как много текста в этом мужском басе!

– У меня в квартире, со всеми удобствами, но вы заперты, потому что лишней пары ключей нет, я вам с утра пытался сказать, но…

– Какой удод сдает такую инфу пьяному человеку?! Извините, – постеснялась я, – но это прописные истины!

– Да я не то чтобы настаивал, я так…

– В общих чертах ясно. Есть вопросы, – деловито подытожила я.

– Слушаю?

– Как мне отсюда выбраться? Где я вообще? И кто вы, черт побери? – на ровном выдохе выпалила я, начиная соображать.

– Марин, это что, все всерьез? – удивился бас.

– Примите мои извинения, мистер Х, но хрен его знает, что я вам там наговорила и наделала, так что всерьез или нет – я решу, как только вы мне сообщите вводные. А там, как говорится, каков бриф – таков и креатив! – судя по хамству, я медленно начинала трезветь.

– Все же вредная вы баба, Маруська! – сообщила труба и была убита об стенку. Все срослось: и слово «баба» я не выносила, и слушать это все уже не могла, и «блевать немедля» – стало очевидным законом, посему я, не откладывая, занялась делом.

Телефон потренькал еще пару раз, но его заглушал звук льющегося крана, да и я была абсолютно is not available now. Вода спасла, как всегда, будучи налитой на голову, в голову и просто текущей перед глазами, эта дружественная алкоголикам субстанция сотворила очередное чудо и снова поимела право величаться «живой». Все это я медленно гнала по расплавленной голове ровно в тот момент, когда услышала, что где-то в недрах чужого жилища открывается дверь. Левой пяткой я толкнула дверь, защищавшую меня от пришельцев, и уставилась на место производства шорохов и возни.

В проеме стоял лысый мужик с букетом подсолнухов и двумя пакетами, из которых торчали бутылки. Большинство бутылок было с водой, но одна, с шампанским, предательски сверкнула этикеткой. Я резко хлопнула дверь ванной и отсутствовала еще минут двадцать только для того, чтобы, открыв дверь снова, сказать почти незнакомому человеку:

– Сука какая!

– Клава, ну шож вы жрете не в себя, а потом людей чураетесь! – весело и по-одесски защебетал хозяин квартиры.

– Я не знаю, кто вы, но вы – сволочь, дядя! – добавила я и, ощутив крайнюю слабость в ногах, ломанулась по касательной в сторону уже знакомой мне кровати. С мыслями «проснусь и убью» я уснула.

Очнувшись через неизвестное мне количество времени, я обнаружила на лбу холодное полотенце. Где-то слева призывно переливалась жидкость в стакане, шторы плотно задернуты, и определить, что за ними происходит, не представлялось возможным. И как-то нереально стыдно и неловко, но нужно выбираться из кровати. Я тихонько сползла на пол в надежде собрать воедино свой вчерашний прикид. Чулок заботливо снят с люстры и лежал на столике, второго нигде нет. Я нащупала рукой выключатель и застонала – огромное зеркало шкафа отразило всклокоченную меня, сильно напоминающую выкаканную сливу. Я влезла в аккуратно сложенное рядом с чулком платье, сделала глубокий вдох и открыла дверь спальни.