Жара в Архангельске
Шрифт:
Глава 32
На следующее утро ребята проснулись в своей постели. Вставать в хмурое ноябрьское утро им было лень, и они лежали и кисли в постели до полудня.
— Мееелкий… — пробормотал Салтыков спросонья, обнимая Оливу.
— Андхей, — послышался с другой стороны скрипучий голос Майкла, — Почему ты называешь Оливу «мелким»?
— Ну, а как её ещё называть? Мелкий и есть мелкий. Не «крупный» же…
Зевнув пару раз и потянувшись, все трое опять задремали в постели. Стало совсем скучно.
— У меня чё-то песня
— А мне знаете какая песня нхавится? — сказал Майкл, — Из фильма «Семнадцать мгновений весны»…
— Спой, Майкл, — попросил Салтыков, — А мы с мелким тебе будем аккомпанировать.
— Не думай о секундах свысока… — выпалил Майкл не в такт.
— Нет, Майкл, — остановил его Салтыков, — Надо ритм выдерживать. Ну, на раз-два-три!..
— Не думай
О секундах
Свысока…
— Настанет вхемя
Сам поймёшь
Навехное… — подхватил Майкл своим скрипучим голосом.
— Свистят они
Как пули
У виска, — запели все трое, -
Мгновения,
Мгновения,
Мгновения…
— Блин, здорово у нас получается, — отметила Олива, — А давайте ещё чего-нибудь споём?
— Не, мелкий, — отказался Салтыков, вставая, — Мы же договаривались с Янкой и Юлькой сегодня на Красной Площади погулять, забыла?
Олива радостно заулыбалась и тоже встала. Как здорово, что её любимый парень и лучшая подруга, после всех разногласий, наконец-то нашли общий язык! Для полного счастья не хватало только помирить Волкову с Майклом…
— Чья это паста? — крикнула она из ванной, держа в руках тюбик «Колгейт», — Салтыков, твоя, что ли?
— Нет, не моя. Наверно, Майкла.
Олива фыркнула.
— Чего ты? — спросил её Салтыков.
— Мой покойный дедушка, царствие ему небесное, не умел читать по-английски, — объяснила Олива, — И «Cоlgate» он прочёл как «Солдате».
— Паста «Солдате» — служи, боец! — поймал тему Салтыков.
— Ооооой! — Олива согнулась пополам от смеха, — Как ты сказал… Ха-ха-ха… Паста «Солдате»… Ой, не могу!!!
Она смеялась как сумасшедшая, катаясь по полу. Растерянный Майкл, пришедший в ванную чистить зубы, ничего не понял.
— Майкл, ты чего пришёл?
— Я зубы чистить…
— Пастой «Солдате»? Служи, боец! — подъелдыкнул Салтыков.
— Оооооой! Ха-ха-ха!!! — ещё больше зашлась Олива, корчась на полу от смеха.
— Нда, — откомментировал Майкл, — У кого-то с английским большие пхоблемы.
А в это время у Юли и Яны был свой разговор.
— Мне Мишка понравился, — смущаясь, произнесла Юля.
— О чём вы хоть там говорили-то? — хмыкнула Яна, крася перед зеркалом ресницы.
— Не поверишь — об архитектуре…
— В три часа они будут нас ждать на Театральной в центре зала, — сказала Яна, — Пора выходить.
И девушки, подкрасив перед зеркалом губы, взяли свои сумочки и поехали на Театральную.
Глава 33
Снег хлопьями валил над осенней Москвой. Красную Площадь перекрыли —
— Ха-ха-ха-ха! Ой, не могу!.. — всё ещё заходилась от смеха Олива, — О-ой! Ха-ха… Паста Сол… Ха-ха-ха! О-ой!
— Олива, ты шо, кухила? — обернулся Майкл в её сторону.
— Паста Солдате!!! — поросёнком взвизгнула она, проседая в руках Яны и Салтыкова, — Служи, боец!!! Ха-ха-ха-ха…
— Чего?.. Да прекрати ты ржать, говори толком! — потеряла терпение Яна, — Чё за «солдате»?
— Да «Колгейт», зубная паста, — пояснил Салтыков, — Мы тут ещё рекламный ролик придумали с Негодом в главной роли. Вообрази себе Негодяева в гусарском шлеме, с такими курчавыми нафабренными усами… — он изобразил жестом Димаса с усами настолько мастерски, что даже Яна хрюкнула от смеха. — И вот, достаёт он пасту «Солдате» из табачного кисета — а паста в таком помятом облезлом тюбике — и говорит: «МнОгО фрОнцузОв пОбили мы, зОщищая нашу рОдимую стОрОнушку… А всё пОтОму, что с нами была паста "СОлдате" — служи, бОец!»
— А Хром Вайт ему честь отдаёт: «Служу, Отец!» — отсмеявшись, добавила Олива.
— Мдя, прикольно, — сказала Яна.
— Они ещё хекламный холик пхидумали с Гладиатохом в главной холи, — подал голос Майкл.
— Дык там и придумывать нечего, — сказала Олива, — Я, Янка, тебе не рассказывала, как мы с Салтыковым в Архе, когда ты уехала, Гладиатора протухшим соком напоили?
— Нет, не рассказывала.
— Ну, так слушай, — воодушевилась Олива, — Послала я своего дурня в магазин за соком. А этот оболтус, — она показала на Салтыкова, — Вместо апельсинового сока яблочный приволок. Да ещё в такой огромной упаковке — сок «Моя семья» называется.
— Ну и?
— Ну, ты же знаешь у Салтыкова привычка дурацкая пить из горла, — продолжала Олива, — Отпил он из горла, я и сама потом пить не стала. Так у нас сок этот простоял на жаре три дня — и протух. Ну, думаем, чё делать — выбрасывать сок вроде жалко, а допивать стрёмно…
— И тут приехал Гладиатор, — подхватил Салтыков, — И первым делом с порога заявил: «Я пить хочу, у меня сушняк в горле». Ну, я ему и предложил, от чистого сердца, так сказать: «Славон, хочешь сочку?» Он, понятное дело, не отказался, ну и высосал весь сок одним глотком. Потом как скуксил рожу, да как смял коробку, да как крякнул: «Ээээээээ!!! Хоррррош соччок!!!»
— Вы его там чуть не убили! — ахнула Юля.
— Дык нет, чё ему — выпил и даже похвалил, — рассмеялась Олива.
— Да, он вежливый, особенно по отношению к мелким, — прокомментировала Яна, — А вот Салта, наверное, пригласил на беседу в «Пятиборец» потом.
Все пятеро спустились в метро.
— А Салт, между прочим, на Гарика Харламова похож, — заметила Юля, кивнув на плакат, где были изображены рожи из «Камеди Клаб».
— Точно-точно! Вылитый Гарик Харламов! — подхватила Яна, — А Майкл — Мартиросян…