Жара в Архангельске
Шрифт:
— Но почему мы обязательно должны ждать целых полгода?! — возопила Олива, — Я всю жизнь только и делаю, что жду, жду, я устала ждать! Отношения на расстоянии — это не отношения, пойми ты, наконец!
— Мелкий, я тоже хочу быть рядом с тобой не меньше, чем ты, поверь мне! Я сейчас всё делаю для того, чтобы мы смогли жить вместе! Потерпи чуть-чуть, капельку… Я приеду к тебе на ноябрьские праздники, клянусь! Мне плохо тут без тебя, пипец, как плохо, мелкий!
— Мне тоже… — тихо сказала Олива.
— Ладно, мелкий, а то у меня уже батарейка
— Подожди! — вскрикнула Олива.
— Ну что, мелкий?..
— Я… люблю тебя… — тихо прошептала она.
— Мелкий, я тоже тебя люблю, пока, мелкий, пока.
И связь прервалась.
Олива в оцепенении подержала ещё в руках смолкшую телефонную трубку. Потом вздохнула и пошла спать в свою одинокую холодную постель. Завтра ей предстоял тяжёлый день и длинный марш по собеседованиям…
Все знают, как тяжело найти хорошую работу, не имея связей и высшего образования. Так и Олива мыкалась в поисках работы целую неделю. Она ездила по собеседованиям в различные фирмы, и практически везде ей отказывали, или же предлагали совершенно неподходящие условия труда. За неделю Олива успела побывать на собеседованиях в семи фирмах — и везде ей задавали одни и те же вопросы, а под конец говорили «Мы вам перезвоним в течение трёх дней» или «Вы хорошая девушка, мы с удовольствием бы вас взяли, но…» И это «но» зависало в воздухе секунды на две, наверное, чтобы было время придумать отмазку. «Но мы отдаём предпочтение более энергичным»; «Место, к сожалению, уже занято»; «Вы чересчур скромная, наши сотрудники вас съедят с потрохами»… «Не съедят, подавятся», — мрачно шутила Олива, однако это не прибавляло ей шансов.
Между тем, тысяча рублей, оставшаяся у Оливы, таяла как вода. Девушка изо всех сил старалась экономить каждую копейку, не тратить деньги на ерунду, но тщетно: у неё, как назло, проснулся волчий голод, до смерти хотелось каких-нибудь креветок или шоколада; к тому же, она пристрастилась к сигаретам и уже не могла обходиться без них. Кроме того, чтобы ездить на всякие собеседования, приходилось тратиться на проездные билеты в метро и на автобус. Это, конечно, был ей не Архангельск, где проезд на автобусе стоил всего восемь рублей, а Москва, где тот же самый автобус стоил целых двадцать пять рублей в один конец. Да метро в оба конца — сорок рублей почти. Так и получалось, что в день у Оливы сотня-другая улетала в тартарары. Короче говоря, через неделю безрезультатных собеседований и неудавшихся попыток устроиться на работу Олива с ужасом обнаружила, что в её кошельке осталось всего сто пятьдесят рублей.
В пятницу Олива пришла домой с последнего собеседования голодная и злая. Накануне ей уже фактически предложили место на Новых Черёмушках с окладом в пятнадцать тысяч — оставалось только съездить на собеседование. А потом, в самый последний момент выяснилось, что это место уже занято другим соискателем.
«Остался последний вариант — вакансия секретаря на Китай-городе, —
В четыре утра её разбудил звонок мобильника. Это был Салтыков.
— Ты с ума сошёл, — прошипела Олива, сняв трубку, — Время — четыре утра! Зачем ты звонишь в такой час?
— Мееелкий… — произнёс Салтыков плачущим голосом, — Мелкий, мелкий…
— Ну что «мелкий»?! — устало сказала Олива, пытаясь казаться строгою.
— Я люблю тебя, мелкий…
— Где ты сейчас? — спросила Олива.
— Я… на улице… в клуб ходил…
— Ты пьян?
— Ннннет… я… Ик! Я немного выпил… чуть-чуть…
— Прекрасно! — взорвалась Олива, — Замечательно! Это называется, ты так ждёшь меня, работаешь, копишь на квартиру! Я тут мыкаюсь в Москве не знаю как, а ты тем временем по клубам всяким шляешься и бухаешь там! И звонишь мне в четыре утра — у тебя стыд и совесть есть вообще?!
— Мелкий, ну мееелкий…
— Ддщщщ!!! — в трубке Олива услышала звук падения. Очевидно, Салтыков спьяну споткнулся и грохнулся в лужу.
— Алло! Алло! — надрывалась Олива.
Салтыков не отвечал. Наряду с этим по ту сторону телефона послышались чьи-то шаги и голоса:
— Наш! Налимонился, брат? Руку, руку давай…
— Я ссам… мелкий… Где мелкий?.. Куда мелкий пропал?.. Мееелкий!
— Тихо, тихо, поднимайся давай…
— Игорян, тащи его в машину, сам он не дойдёт…
— Подходи с той стороны, бери…
В телефонной трубке Оливе снова послышалась возня. Очевидно, Салтыкова вытаскивали из лужи. Напрасно она алёкала в трубку: Салтыков уже не слышал её и на весь квартал распевал пьяным голосом:
— Я ссажаю алюминиевые оо-гуу-рцы-а-а! Ик! На брезентовом поле…
Олива в сердцах швырнула телефон на постель. «Идиот!!! — злобно прошипела она, разговаривая сама с собой, — Что ж я за несчастный такой человек, что мне так не везёт с людьми?! Мало мне неприятностей здесь, так ещё этот… Ему-то и дела нет, никакого уважения ко мне! Навязался, ирод, на мою голову…»
А Салтыков, в стельку пьяный и весь извазюканный в грязи, уже храпел на заднем сиденье машины как ни в чём не бывало.
Глава 27
На следующий день Салтыков написал Оливе в аську:
— Мелкий, прости меня за вчерашнее… Я больше так не буду…
Олива промолчала.
— Мелкий, ну скажи мне хоть что-нибудь… Ты сердишься, мелкий?
— Конечно, — проворчала она, — Тебе что! Ты там развлекаешься, тебе весело…
— Ну, хочешь, я никогда больше не буду ходить в ночные клубы? Одно твоё слово — и я не буду никуда ходить развлекаться! Я тебе клянусь!..
— Кто я такая, чтобы запрещать тебе?..
— Как это — кто такая? Ты мне жена!
— Я тебе не жена, — отрезала Олива.