Землянка для наемников

Солнечная Тина

Я кивнула.

— Они… переборчивы, — сказал он, и в голосе его не было ни злости, ни печали. Просто констатация факта. — За таких, как мы, не выходят замуж.

Я переваривала услышанное, пока наконец не выдохнула:

— А каких тогда выбирают ваши женщины?

Желтоглазый коротко усмехнулся и на мгновение оторвался от своей работы.

— Совсем не таких, как мы.

Я нахмурилась.

— То есть?

Он покрутил в руках какой-то инструмент, словно обдумывая, как проще мне это объяснить.

— Наши

женщины ценят утончённость и красоту. Они выбирают мужчин изящных, элегантных, тех, кто умеет быть обходительным, вежливым, сдержанным. Тех, кто носит дорогие одежды, кто умеет красиво говорить, кто кажется… — он на секунду задумался, а потом добавил: — достойным украшением рядом с ними.

Я моргнула.

— Украшением?

Он фыркнул.

— Да. У нас считается, что мужчина должен быть гордостью своей женщины, чем-то, чем можно хвастаться.

Я попыталась представить этого массивного, хвостатого воина в дорогом костюме, с ухоженными руками, идеально подстриженной гривой и благородными манерами… и мой мозг просто отказался это обрабатывать.

— Ты удивлена, — заметил он.

— О… да, — выдавила я. — Не то слово.

Он снова взял инструмент, продолжая свою работу.

— Те, кто идут в наёмники, уже знают, что семья им не светит.

Я нахмурилась.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что мы не те, кого выбирают.

Я смотрела на него, ощущая, как что-то внутри меня холодеет.

— Но ведь… вы тоже можете стать богатыми?

— Богатство здесь не главное, — сказал он. — Это вопрос природы, статуса, происхождения. Мы грубые, неотёсанные, слишком сильные, слишком резкие. Мы не умеем говорить красиво. Мы не станем мягкими и послушными. Мы войны, а не украшения.

Он сказал это спокойно, без горечи, просто как факт.

— Женщины нашей расы имею право и возможность выбирать лучших, — добавил он. — Это нормально.

Я смотрела на него, и вдруг в голове всплыло что-то странно знакомое.

Такое было и на Земле. В древности или чуть позже… Я плохо помнила историю, да и вообще в ней никогда не разбиралась, но такое точно было.

Только там мужчинам говорили, какими должны быть женщины.

— В моём мире все друг к другу обращаются по именам, — сказала я, наблюдая, как его пальцы ловко перебирают детали устройства.

Желтоглазый не поднял головы, но я уловила лёгкую насмешку в его голосе, когда он ответил:

— У вас отсталый мир.

— Но моё имя вы тоже знаете, — я наклонилась вперёд, пытаясь заглянуть в его лицо. — А имя женщины спрашивать можно?

Он бросил на меня короткий взгляд, а потом снова вернулся к своему занятию.

— Можно. Имя женщины — просто имя женщины. В этом нет ничего особенного.

Я моргнула.

— А как тогда к вам обращаться, если имени не знаешь?

Он вздохнул, словно этот разговор начал его утомлять, но всё-таки ответил:

— По расе.

—

То есть… — я нахмурилась. — Все мужчины — просто Ранкары?

— Да.

Я наморщила лоб.

— А к женщинам?

— По имени.

Я открыла рот, но слова не сразу нашлись.

— То есть… женщина — это личность, а мужчина — это просто представитель вида?

Он наконец оторвался от работы и изучающе посмотрел на меня, будто пытаясь понять, насколько серьёзно я это спрашиваю.

— Ты слишком много думаешь.

Я закусила губу, переваривая эту информацию, а потом, немного нервно, спросила:

— А если я всё равно буду называть вас по именам? Это… будет ужасно?

Он устало кивнул, проведя рукой по лицу, будто сдерживая раздражение.

— Да. Но ты явно не отстанешь, так что называй как хочешь.

— Почему?

Он тяжело вздохнул.

— Потому что мы тебя всё равно скоро высадим.

— И?

— И поэтому можешь делать, что хочешь. Ты как безобидный глупый зверек. Проще смирится с твоими странностями, чем дрессировать.

Он отложил инструмент, наконец встретившись со мной взглядом.

— Можешь обращаться к нам по именам, если тебе так проще.

Я чуть расслабилась.

— Тогда, наверное, теперь твоя очередь представиться?

Он закатил глаза, но, кажется, решил, что проще смириться.

— Келлар.

Я улыбнулась, несмотря на всю абсурдность ситуации.

— Приятно познакомиться, Келлар.

Он хмыкнул.

— Ну-ну, посмотрим.

Я посмотрела на Келлара внимательнее, пытаясь понять, что в нём такого, что делает его… другим.

— А у тебя какая… особенность?

Он медленно поднял голову, и я поспешила добавить:

— Я не хочу тебя обидеть! Просто… я ведь не видела других представителей твоего народа. Может, у вас все такие?

Он на секунду задержал на мне взгляд, а потом коротко хмыкнул.

— Нет.

— В смысле?

Он поставил инструмент на стол и, скрестив руки, спокойно пояснил:

— Ты видишь меня и думаешь, что я — обычный Ранкар. Но если бы ты увидела остальных, ты бы поняла разницу.

— А… какие они?

— Более… изящные. — Он слегка поморщился, словно само слово было ему неприятно. — Тоньше, пластичнее. Они знают, как двигаться, как держаться. Как говорить так, чтобы их хотелось слушать.

Я пыталась представить это, но образ не складывался.

Для меня он и так двигался плавно, уверенно.

Но их женщины, видимо, думали иначе.

Я посмотрела на него снова.

Если отбросить эти его хищные черты, жёсткие движения и хвост, он был… привлекательным.

Широкие плечи, сильные руки, уверенный взгляд.

Стоп.

Я резко прогнала эти мысли.

— Сколько ещё лететь до станции? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Келлар мельком взглянул на панель перед собой.