Здравствуй, дочь!

Амелия Борн

– Как это? – нахмурилась дочь.

– Ну, если ты будешь много читать, вырастешь очень умной и многого добьешься. Значит, будешь, в свою очередь, баловать меня, когда я стану таким старым, что начну искать носки, которые у меня на ногах.

Лера не улыбнулась в ответ, но в глазах ее мелькнул проблеск озорства, дававший мне надежду.

– Ладно, – деланно вздохнула она и «Волшебник» опустился поверх «Обжоры-хохотуна».

Я поджал губы, чтобы скрыть улыбку. Моя первая, пусть и маленькая, но такая важная победа.

– А

кто тебе больше всего нравится в этой сказке? – поинтересовался я, пока мы шли на кассу. – Мне – Железный Дровосек. Он умеет преданно любить, хотя физически у него нет сердца.

– Элли, – откликнулась на вопрос дочь. – Я бы хотела быть на ее месте. Чтобы у меня были такие же верные друзья.

Я потрясенно замер на месте.

– У тебя нет друзей? – попытался спросить как бы между делом.

Лера подернула в ответ плечиками:

– Мама говорит, что я умная, а таких многие не любят.

– Со временем все станет наоборот, – улыбнулся я.

Но на душе заскребли кошки. Мы были так похожи в своем одиночестве – отец и дочь…

– Я не знаю, как смогу ее оставить, – шепнула Тамаре, и голос мой сорвался.

Я сидела рядом с заснувшей Лерой. Она даже сейчас прижимала к себе объемную книгу, купленную ей Васнецовым, и видела десятый сон. Мои пальцы перебирали пряди волос дочери. Как часто я точно так же сидела рядом с ее кроваткой, гладила по голове и молилась, чтобы у моей малышки была жизнь, наполненная счастьем, покоем и умиротворением. А главное – любовью. Всем тем, чего желают для своих детей все матери.

– Ань… может… все хорошо будет? – неуверенно спросила Тома, и я усмехнулась.

– Пока да. Дальше – вряд ли.

– Как у тебя вообще самочувствие?

Я прислушалась к себе, что делала в последнее время почти постоянно. Небольшая слабость, но это стало даже привычным. В остальном – все прекрасно.

– Хорошее, – заверила я подругу. И вдруг задала тот вопрос, который так или иначе крутился в моей голове, но который я не решалась озвучить: – Ты ведь будешь рядом с ней, когда…

Тамара всхлипнула. На ее лице появилось такое выражение, что мне и самой захотелось расплакаться. Но я была обязана сдержаться. Все потом, когда останусь одна и снова начну изводиться вопросами – почему я?

– Да… да, конечно, – горячо заверила она меня, и я даже приложила палец к губам, давая понять, чтобы Тома вела себя потише.

– Спасибо, – просто ответила ей и снова погладила дочь по волосам.

Некоторое время мы провели в молчании. О чем думала Тамара – я не знала. Но судя по тем взглядам, которые я ощущала, наверняка мысли ее крутились вокруг того же, о чем думал и не переставал говорить мне Васнецов.

– Господи, кого это принесло? – удивилась Тома, когда мы услышали звонок в дверь.

Я машинально взглянула на часы. Не так уж и поздно, всего-то восемь вечера. Так что это мог быть кто угодно. Однако глупое сердце застучало быстрее,

когда я заподозрила, что приехать мог Роман и никто другой.

– Откроешь? – спросила у подруги, и Тамара кивнула, после чего отправилась узнать, что там за непрошеный гость.

Он зашел в комнату, и мне даже было не нужно оборачиваться, чтобы понять – приехал Рома. Так было и раньше, когда дружили с самого детства. Знала, что он вот-вот зайдет в наш двор, как будто чувствовала его. И потом тоже чувствовала – когда он женился. Когда плакала в подушку и говорила себе: Царева, ты круглая дура.

Сама не понимала, как так вышло, что мы с Васнецовым остались просто друзьями. Вернее, мне в тот момент казалось это совершенно закономерным. Мы же просто дружили, ничего кроме. Так почему так больно было видеть его с другой?

– Спит? – тихо спросил он, присаживаясь на корточки рядом со мной.

Снова облако его парфюма. Такого притягательного, что мне хотелось сейчас дышать только им.

– Да. Спит. – Переведя взгляд на профиль Васнецова, я спросила: – А ты какими судьбами здесь?

– Заехал, чтобы вас проведать. Но у меня появилась идея, когда увидел твою подругу.

Вскинув брови, я взглянула на застывшую в дверях Тому.

– Что за идея? – спросила ровным тоном.

Видеть Рому здесь, знать, что он находится менее, чем в полуметре от меня, было тем еще испытанием.

– Поехали в кафе? Помнишь то самое, что нам с тобой нравилось.

«Нам с тобой». Это прозвучало слишком…

– Оно еще не закрылось? – как можно спокойнее спросила я, хотя голос мой все же дрогнул.

– Нет. Представляешь, за пару дней до того, как ты ко мне приехала, я как раз проезжал мимо. Оно работает.

Васнецов перевел взгляд на меня и вдруг улыбнулся. Так открыто и искренне, что мое сердце пропустило удар.

– И зачем мы туда поедем? – спросила в ответ, но не успел Рома ответить, как вмешалась Тамара:

– Хотя бы для того, чтобы ты поела! Представьте, Роман, Аня сегодня почти не притронулась ни к моим голубцам, ни к пирогу! А я ведь прекрасно готовлю.

Васнецов сначала нахмурился, но тут же на его губах появилась улыбка.

– Тогда точно едем, – решил он, и я поднялась на ноги, уже зная, что не хочу отказываться.

– Нам два зеленых салата, два мясных ассорти и на десерт… пусть будет малиновый чизкейк. И зеленый чай с жасмином.

Рома продиктовал заказ, выбрав за нас обоих список блюд. Я только сейчас, сидя напротив Васнецова за столиком, поняла, насколько проголодалась. Давно со мной такого не было. Аппетит потеряла еще до того, как узнала диагноз, и вот он вернулся.

– Боюсь, что не осилю такую порцию, – покачала я головой, откладывая так и не пригодившееся меню. – Но постараюсь, – прибавила быстро, увидев, что Васнецов собирается высказаться по этому поводу.