Здравствуй, дочь!
Шрифт:
– Наверно, они нас не найдут, – сказала я, отворачиваясь и попыталась выйти из чертова шкафа.
Нужно будет запретить Васнецову творить со мной такие вещи!
Я поддался порыву – удержать Аню на месте – прежде, чем успел хоть что-то сообразить. Просто потребность побыть с ней еще наедине, оставить рядом с собой, пересилила все. Отбросив все мысли и сомнения, я просто
Сминал ее губы так жадно, что, казалось, хотел поглотить целиком. Все чувства разом отключились, осталась лишь животная потребность – обладать. Не отпускать. Никогда.
Руки сползли на ее бедра, в и без того тесном пространстве я прижал Аню к себе еще плотнее. Именно так и должно было быть всегда – мы двое, как одно целое. Мы двое, переплетающиеся телами и жизнями. Так какого черта все пошло наперекосяк? Почему мы это допустили?
Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Ничто не имело значения, кроме ее тела в моих руках. Отпустив припухшие губы, я сполз губами к тонкой шее. Рвано выдохнув, она прошептала:
– Рома… мы не должны…
Жадно задирая на ней платье, я хрипло откликнулся:
– Почему не должны? Кто нам запретит?
Действительно, кто? Черт возьми, с меня было достаточно запретов! Я изводил себя годами, считая, что заслужил быть несчастным, но сейчас, когда держал в объятиях эту женщину, все прошлое показалось глупым и нелепым. Нет, я никогда не перестану винить себя в случившемся в той аварии, но теперь понимал, что никогда себе не прощу также, если упущу снова эту женщину. Если позволю себе ее потерять. Если позволю Лере потерять мать.
– Это неправильно, – откликнулась Аня в ответ на мой вопрос.
– Плевать! – буквально проревел я, готовый к чертям собачьим разорвать ту тряпку, что мешала сейчас добраться до ее обнаженной кожи.
И ни за что не остановился бы в этот момент, даже если бы Аня попросила снова. Просто потому, что чувствовал – она откликается на мои прикосновения также, как прежде. Словно не было этих лет. Словно ничего больше вокруг нас не было.
Погрузившись в это состояние, я не услышал ни звука шагов, ни приближающихся голосов.
– Поймали! – торжествующе воскликнула Лера. – А я говорила, говорила, что они где-то тут! – заявила она, повернувшись к Матвею. – Мамиными духами за километр пахло!
У меня внутри вдруг что-то защемило. Неужели когда-то от Ани могут остаться только воспоминания? Запах духов, любимые вещи и холодное неподвижное фото? Разве Лера сможет это пережить? Разве это смогу пережить я? Как Аня этого не понимала? Как могла не бороться ради дочери? Страшные картины возможной потери пронеслись перед глазами, опалив душу ледяным пожарищем, и, сжав челюсти, я пообещал себе – если будет нужно, я попросту похищу эту упрямую женщину. Силой затолкаю в самолет и увезу туда, где ей окажут самую лучшую помощь. Она должна жить! И она будет жить. И я буду жить – снова, что без нее было абсолютно невозможно.
– Мы проиграли, – с усилием натянул на губы скупую улыбку. – Придется выбираться.
Постарался сказать это легко, но глазами выражал все, что чувствовал на самом деле. И был уверен, что она поняла мой посыл – это еще далеко не конец.
Позже, той же ночью, я обдумывал все, что произошло за день. И понял главное – было абсолютно верным решением привезти Аню на этот праздник. Вспомнив, как она расспрашивала про Диану, улыбнулся. Либо я совсем ничего не понимаю в жизни, либо Аня… ревновала. И это было именно то, что нужно. Жизнь, кипящая вокруг нее, должна была пробудить в ней ответное желание – тоже жить. Быть частью всего этого. Рискнуть, чтобы выиграть. И если ради того, чтобы этого добиться, мне придется манипулировать ее чувствами и постоянно напоминать, от чего она отказывается – я пойду и на это. Я пойду на все, лишь бы ее не потерять. Причем на сей раз это могло случиться окончательно и бесповоротно. Одно дело – знать, что она где-то живет своей жизнью, дышит, улыбается и, возможно, иногда обо мне вспоминает, и совсем другое – понимать, что она больше никогда не вернется. Что нет на земле того места, где можно найти ее и все исправить.
Конец ознакомительного фрагмента.