Заводите моторы

Чейз Ребекка

Кровь в жилах застыла. Я не знала, что мой отец прекратил спонсировать Коннора, как и не знала о его отце. Я знала, что Коннор заключил контракт с «Лапуар» и перешел в Формулу-2. Все встало на места. Мой отец мог быть мелочным ублюдком.

— Должно быть он был рад, когда его рекрутировали, — я выдавила улыбку.

— И да, и нет. Тогда-то Коннор и сказал отцу, что он может сосредоточиться на времени с семьей, а не проводить все выходные и все вечера, тренируя Коннора. Папа заявил, что оставался с мамой только из-за карьеры Коннора, и ушел с одной из женщин, с которыми тайно

спал, — Лайла подняла очки и потерла глаза. — Папа почти уничтожил нас, а Коннор чувствовал вину за то, что стал причиной снежного кома, который в итоге превратился в лавину. Но нам от этого только лучше. Не говори Коннору, что я рассказала тебе все это. Я знаю, что он скрытен в личных вопросах и не распространяется об этом, но это то, что он должен был тогда тебе рассказать. Если бы не Ники, не думаю, что он бы справился с этим.

Я никогда не думала о том, чем занимался Коннор, пока была в больнице. Я была эгоисткой, поскольку другие гонщики убедили меня, что он сделал это намеренно, особенно после того, как его приняли в Формулу-2.

Я спрятала кулаки в рукавах, чтобы их не было видно.

— Мне жаль, что не была рядом с ним.

— Бывает. Много чего случилось, а ты была травмирована после аварии. Я знаю лишь немногое из разговоров, которые подслушала, и по рассказам мамы. Я просто хочу, чтобы ты знала, что Коннор тебе не враг. Он капризничает и иногда ведет себя, как мудак, но он хороший парень. Просто дай ему шанс, ладно?

Я кивнула. В маленьком изображении меня в углу экрана у меня на лбу виднелись морщины, а лицо было бледным. Мне нужно было увидеть Коннора, даже если переварить нужно было многое.

— Пришли мне материалы для твоей диссертации, я посмотрю и выскажу свое мнение. И если тебе когда-нибудь понадобится работа, мы будем рады тебе здесь.

— Я хочу заслужить эту работу. Знаю, что вы так поступаете в «Колтер». Коннор рассказал, что тебе пришлось бороться за уважением и за свои должности. Ты — невероятная женщина, Сенна. Коннор очень высокого о тебе мнения… большую часть времени. Но, прошу, не говори с ним ни о чем из того, что я рассказала.

Я схватилась за стол, обдумывая варианты, но сморщившееся лицо Лайлы заставило меня согласиться.

— Хорошо, обещаю.

— Спасибо. Пока, Сенна.

— Пока, Лайла, — улыбнулась я и закончила звонок.

Я не знала, как справиться со всем, о чем рассказала Лайла.

— Джимми, можешь узнать, где сейчас проходит встреча с победителем соревнования? — крикнула я своему ассистенту, когда взяла телефон.

Когда я вышла из кабинета, Джимми достал расписание.

— Он должны быть в выставочном зале. Кстати, ваш отец снова звонил. Он хотел поговорить с вами о «дерьмовом вождении Коннора на гонке».

— Если он позвонит снова, скажи ему, что я весь день на встречах, — ответила я и пошла к лифту.

Я не могла поговорить с Коннором об откровениях Лайлы, но мне нужно было быть рядом с ним, быть ближе к нему.

Глава 11

КОННОР

Марго, десятилетняя девочка, которой я показывал

кабинеты и фабрику, уставилась на болид из лего, выставленный в нашей выставочной зоне.

Я улыбался, пока он изучала его со всех сторон, но мои недавние разговоры с Сенной не позволяли сосредоточиться. Я не должен был дразнить ее ради того, чтобы избежать серьезных разговоров, но я не мог поговорить с ней о гонке.

Я хотел быть пилотом, которым был раньше, но это невозможно. По крайней мере, первую гонку я пережил.

Я посмотрел на один из старых шлемов Ники, который стояли на витрине. Если бы он был на моем месте на последней гонке, то, вероятно, я бы сказал ему, что нужно поспать и сосредоточиться на том, как престать бояться залезать в болид. Я пробовал несколько тактик, по типу моргания несколько раз перед гонкой. Казалось, они достаточно снимали напряжение, чтобы я мог залезть в болид.

Я снова посмотрел на шлем. Ники, скорее всего, сказал бы мне смириться нахрен и гонять.

Я тренировался на пределе возможностей, и Силас был впечатлен моим прогрессом. Затем появилась Сенна. Я был рад, что наша беседа по радио помогла мне справиться с гонкой, но я не мог полагаться на то, что она каждый раз будет разговаривать со мной. Сенна была нечто большим, чем просто механизмом преодоления. Я, что, на самом деле заявил ей, что скорее умру, чем наврежу ей? Гребанный адреналин. Последние несколько дней я слишком часто воссоздавал в мыслях взгляд ее больших, карих глаз и ее вздох.

И я не мог перестать дерзить ей, даже когда должен был быть примером для остальных и выказывать ей уважение. По крайней мере, я не довел ее до слез снова.

Я хрустнул костяшками, заслужив пристальный взгляд от Марго. Я улыбнулся, и она вернулась к болиду.

Я бы не узнал, если бы снова довел Сенну до слез. Она все скрывала и думала, что должна справляться со всем сама. Я хотел поддержать ее, не стоять на пути или защищать ее. Вместо этого, я с ней флиртовал.

Я поднес руку к лицу.

Марго завизжала. Болид, на котором Ники гонял два года назад на Гран-При в Британии, тянул ее словно магнитом.

— Через десять лет ты могла бы гонять на таком, — сказал я, подойдя к бирюзово-черному болиду.

Марго уставилась на меня. Во время тура она осматривала все с трепетом, спрашивала про мою карьеру, про навыки и тренировки. Она напоминала мне Сенну, когда мы гоняли против друг друга.

— Твоя мама говорит, что на картинге ты выиграешь у детей постарше, — сказал я, посмотрев на ее маму, которая с энтузиазмом кивала. — В один день ты могла бы стать такой же, как я.

— Но женщины не могут стать гонщицами, — прошептала она.

— Конечно же, могут, — ответил я.

Она провела по воздуху пальчиком, словно слишком боялась прикоснуться к болиду Ники.

— В Формуле-1 нет женщин-пилотов, а Тауни Маккей единственная женщина в Формуле-2.

— Так и есть, — кивнул я.

Она уставилась на меня.

— И один из мальчиков, против которого я гоняла, сказал, что в Формуле-1 никогда не будет женщин. Только потому, что они недостаточно хороши. И даже сказал, что гонки не для женщин.